В ответ на «список Магнитского» депутаты Госдумы проголосовали за запрет на усыновление российских детей гражданами США. Это хуже, чем преступление, это ошибка. Эта ошибка расколола российскую элиту — не общество, а именно элиту — больше, чем история с Pussy Riot. И эту ошибку совершил лично Путин — тут уже за патриархом не спрячешься. 

По разным оценкам, от 50% до 95% воспитанников российских детских домов становятся наркоманами, алкоголиками и самоубийцами. 60% подвергаются сексуальному насилию. По сути, детские дома в России выпускают детей, страдающих «синдромом Маугли». Это дети, не приспособленные для проживания в человеческом обществе.

Не все хорошо и с усыновителями: согласно официальной статистике, если русский ребенок усыновлен российской семьей, для него вероятность погибнуть в 39 раз выше, чем на Западе. (При этом, разумеется, речь идет не только об убийствах: это включая ДТП, болезни и пр.) К сожалению, эта официальная статистика опять-таки не учитывает реальность, потому что в США каждый пропавший ребенок — это ЧП, а в России по факту пропажи детей уголовные дела заводятся далеко не всегда.

К примеру, когда в 2008 году под Нижним Тагилом были случайно обнаружены трупы не то 15, не то больше девушек (банда сутенеров воровала девушек и убивала, если те отказывались становиться проститутками), то оказалось, что ни одного уголовного дела по факту пропажи девушек нет. Когда в 2001-м под Курском пропали четыре девочки, уголовные дела тоже не были заведены. Спустя девять лет случайный собачник нашел их трупы; тут же выяснилось, что девочек изнасиловали и убили четыре мальчика, с которыми их видели в последний раз. Но убийц отпустили. Видимо, в том числе и потому, что один из них уже успел стать зятем местного сотрудника ФСБ.

Зампрокурора Виктор Гринь как-то привел пример: в Оренбургской области на 26 неразысканных детей приходится только одно уголовное дело, а в Пермской области на 27 пропавших — ни одного. То есть «в 39 раз» — это только официальная статистика. Реальной мы не знаем.

Вот это, собственно, и есть самая главная разница. Приемных детей — и детей своих — временами убивают. Иногда намеренно, иногда случайно. Такова человеческая природа. Во все времена, во всех культурах встречаются выродки и сумасшедшие.

Но в США каждое такое убийство — это ЧП. Оно на первых полосах газет, о нем снимают фильмы и пишут книги.

В России убийства детей даже не являются новостью. Не потому, что мы такие черствые, а потому что слишком много убийств.

В США насилие над ребенком — уголовное дело. У нас — статистика. У нас 60% детдомовцев еще в детском доме подвергается насилию, и никто за это не сидит.

Когда родитель убивает ребенка (в США или России, все равно) — это психические отклонения отдельного человека. Но когда в стране насилуют 60% детдомовцев — это уже характеристика социума и государства.

Пойманные за живое, российские законодатели пустились в отчаянную, невероятную ложь. Депутат Госдумы Евгений Федоров заявил, что усыновленные российские дети — это «рабы, на которых даже американское законодательство не распространяется».

Депутат Госдумы Горячева выразила уверенность, что 10% усыновленных детей разбирают «на органы», а остальные будут использованы «для войны с Россией».

Президент Путин заявил, что американцев, убивших российских приемных детей, «освобождают от уголовной ответственности», но самый лучший довод был у протоиерея Всеволода Чаплина. Он заявил, что усыновленные американцами дети «не попадут в Царствие Небесное». (Ну да, зато неусыновленные попадут туда очень скоро.)

Произошло разделение общества. Оказалось, что часть российской элиты имеет об Америке примерно те же представления, что и бен Ладен. И что двигателем этих представлений является лично Путин.

Это серьезная ошибка, доселе не характерная для Путина, который всегда предпочитал избегать резких решений. Она так же нехарактерна, как недавнее увольнение Сердюкова. Является ли это решение Путина следствием каких-то проблем со здоровьем, трудно сказать, но зато можно констатировать, что все свои проблемы Кремль создает себе сам. Чтобы потом обвинить в них внешних и внутренних врагов.

Photo ITAR-TASS / Valery Sharifulin