Кель-кель, Геть-геть

Смотрели ли вы Первый канал (а также РТР) в дни киргизской революции? Не смотрели? А жалко.

Вы бы узнали, что в Оше бесчинствует наркомафия, что из тюрем выпущены уголовники, что в Бишкеке проходит демонстрация в поддержку Акаева и что вся нация с нетерпением ждет того, что он скажет.

Вы бы не узнали, что за четырнадцать лет правления Акаева ВВП на душу населения в Киргизии упал с 3281 долл. до 211 долл. Что диагноз «смерть от дистрофии» был бы обычным среди декхан, если бы было кому его ставить: сельского здравоохранения больше нет. Что безработица в Киргизии, по данным независимых экспертов, составляет 80% и что страну покинуло свыше 1 млн. жителей. Что Акаев сажал своих политических оппонентов и расстреливал мирные демонстрации. Что тотальная коррупция доела экономику до такой степени, что пожрала сама себя. Что должности в Киргизии продавались по той же цене, по которой африканские дикари продавали золото в обмен на бусы. (Кресло губернатора, говорят, шло за 65 тыс. долл. В Москве за эти деньги «мерседес» приличный не купишь.)

Нет-нет. Я вовсе не к тому, чтобы петь осанну «тюльпанной» революции. Если и есть самый страшный социальный закон, то он такой: чем более коррумпированной и нищей является страна, тем меньше в ней меняется после революции. Для народа, я имею в виду. Не для тех, кто пришел к власти.

В конце концов, кто такой освобожденный оппозиционер Феликс Кулов? Коллега президента Путина, генерал-лейтенант, бывший вице-президент страны, глава киргизского КГБ и мэр города Бишкека, который еще в начале 90-х специализировался по поручению Акаева на распродаже оставшегося от Советов оружия в горячие точки: Афганистан, Югославию, Анголу.

Что-то я не уверена, что генерал-лейтенант госбезопасности Кулов будет более бескорыстным и более демократическим политиком, чем академик Акаев, член Межрегиональной депутатской группы.
Но я не об этом. Я о другом. Государственные телеканалы освещали революцию в Киргизии, как выборы на Украине. Зачем? Ведь есть факт: непредставимо разоренный народ - и возмущение этого народа, по силе превосходящее даже то, на что надеялась оппозиция.

Может, мы как-то связаны с Киргизией? Нет. Россия практически ушла из Средней Азии. Президент Путин не ездил агитировать за дочку Акаева перед парламентскими выборами. Может, считали, что нас с авиабазы Кант попрут, если не поддержим Акаева? Так не поперли бы и не попрут: мы в Канте нужны для того же, для чего американцы в Манасе.

Тогда зачем? А инстинкт. Так царская Россия в 19 веке реагировала на любую революцию, будь то в Греции, Франции или Испании. С точки зрения самодержцев, всегда прав свергаемый режим, вне зависимости от того, в какое болото он загнал страну.

Существующая российская власть не хочет и не может поверить: оппозиция - это всего лишь катализатор, ничтожная щепоть которого запускает политическую реакцию. А главными реагентами являются власть и народ. Революции происходят не благодаря сильной и мудрой оппозиции. Революции происходят из-за бездарной и жадной власти, объединяющей самые разнородные силы под одним-единственным лозунгом: «Этого - геть».