Почти десять лет назад, еще при демократах, одна очень светская дама-журналистка баллотировалась в парламент. На вопрос «зачем вы это делаете?» отвечала честно: с нашим государством можно бороться, только если у тебя кто-то есть во властных структурах. Она хотела быть этим кем-то для своих избирателей.

Смешно, не правда ли? И, тем не менее, искать концы в нужном направлении – одно из весьма привычных для гражданина России занятий. Потому что законным путем хрен добьешься. Ну нет у нас уважения к закону. В том числе к законно нажитой частной собственности. Собственность есть, а уважать ее не научились. Я сейчас говорю не о завистливых восторгах с придыханием, а о законодательно закрепленном «не тронь». В США в домах бывают стеклянные двери. Бывают и грабители, и воры, но в полицейском участке вам никто никогда не скажет, что у нас убийц ловить некому, а вы тут со своим велосипедом, который украли со двора.

С уважением к правам человека у нас тоже не все ладно. А ведь крови пролито столько, что хорошо бы научиться. И люди, требующие уважения к этим правам, не обязательно наймиты американской военщины. И наработки всего мира по части уважения к правам, к личности, к собственности — это не просто результаты абстрактного умствования, а выводы, сделанные из многочисленных прецедентов. Одна из форм защиты прав – обращение в судебные инстанции. Но мы, россияне, твердо знаем: победит тот, у кого лапа «волосатее» и кто водку пьет с судьей. Поэтому мы редко задумываемся о возможности защищать свои права в суде. Пока не столкнемся с ситуацией, когда по морде дадут лично нам. И тут начинается: эти продажные законники, эти бездарные адвокаты… Всех эпитетов не перечислишь. Опять-таки, весь цивилизованный мир знает: есть просто суд, а есть высшие судебные инстанции. У нас теоретически каждая инстанция тоже имеет вышестоящую. На районный есть городской, такой, сякой, Верховный…

А еще где-то есть Европейский суд по правам человека. Это — когда всё, приплыли. Когда у вас самая безволосая лапа во всей стране. Когда у вас нет денег бороться с государством и судья всегда пьет водку только с вашим обидчиком. Возможность обращения в Европейский суд обусловлена Европейской конвенцией о защите прав человека. Россия вступила в Совет Европы и ратифицировала конвенцию, в которой сказано буквально следующее: отдельные граждане и государства могут обращаться в Европейский суд по правам человека (Федеральный закон от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ).

Кстати, я бессовестно упустила еще одну важную инстанцию — суд Конституционный. Это тот орган, чьи решения выражают соответствующую Конституции Российской Федерации правовую позицию, свободную от политических пристрастий. А в Конституционном суде есть Валерий Дмитриевич Зорькин, председатель. Тот самый, который в 1992 году заявил Ельцину, что если президент избран всенародным голосованием, то это дает ему лишь мандат на власть, а не индульгенцию.

Тот самый, который 21 сентября 1993 года признал указ Ельцина о роспуске Съезда народных депутатов и новых парламентских выборах неконституционным и дающим легальное основание для прекращения полномочий президента.

Тот самый, который считает, что обращение в Европейский суд сразу после кассационной инстанции, минуя Верховный и Высший арбитражный суды, приводит к чрезмерному количеству поступающих из России жалоб. При этом отсекается вершина пирамиды судебной власти в нашей стране.

Жертва нарушений прав человека может обратиться в Европейский суд только в том случае, если с момента такого нарушения либо вынесения последнего судебного решения по делу и до момента обращения прошло не более шести месяцев (ст. 35.1 Европейской Конвенции).
А теперь, внимание, вопрос: с какой такой беды надзорная инстанция в России будет спешить рассмотреть именно Вашу жалобу на некую судебную инстанцию прежде, чем истекут сроки Вашего (Вы лично — против государства российского) обращения в Европейский суд? Тем более что такие сроки законом не оговорены? Совесть, знаете ли, нравственная категория. И только.

Впрочем, от Зорькина уже поступила информация, что его не так поняли. Конечно, не так. Общество спохватилось. Разгрузить Европейский суд, знаете ли, можно по-разному. Можно подумать о сроках и обязательствах надзорных инстанций в России. А можно замкнуть этот круг, приняв решение, что функции Европейского суда у нас теперь будет выполнять Верховный. Вы ж понимаете, просто Верховный, а не Верховный суд. Ибо у нас все решения, по сути, на совести Верховного. Ну разве что иногда он дозвонится до кого-то не может. Типа смотрит прокурор на определитель номера, видит «Верховный» и думает, а ну его… И с чистой совестью… не выполняет решения суда. Басманного, например.

Но все-таки, когда эту историю начали широко обсуждать на том предельно суженном пространстве, которое еще осталось для обсуждения, последовала реакция. Что, по моему наивному мнению, доказывает: еще – пока – можно что-то сделать. Не для России — для себя, для российских граждан. А значит, и для России.