В воскресенье мы гуляли по Манежной площади. Нас было человек 25 — активисты «Другой России» во главе с Каспаровым. В руках мы держали целлофановые пакеты, на которых было написано: «В фарсе не участвую. 2 марта 2008 года». Вместе с нами гуляли в основном западные журналисты и отечественные омоновцы. Омоновцы были корректны, журналисты не всегда — лезли к Каспарову с дурацкими вопросами, вроде такого: «А почему на вашем мероприятии почти нет российской прессы?»

Рядом со мной преклонных лет милицейский полковник нервно докладывал по мобильному телефону: «А откуда я знаю, агитирует Каспаров, не агитирует? Он по-английски говорит».

И тут я его вспомнил. Весной прошлого года после очередного «Марша несогласных» десятки задержанных автозаками свозили в узкий закуток на Старой площади, где расположен один из участков мировых судей. Судья был один. Очевидно, по причине выходного дня, других разыскать не удалось. А людей все выгружали и выгружали, и было понятно, что всех их осудить в обозримом будущем не удастся. Так вот в толпе задержанных бродил этот самый полковник, явным образом выдернутый из дома, причем, похоже, прямо из-за стола, и сердито бурчал себе под нос: «Какой бардак. Мы совершенно не готовы к массовым репрессиям».

«Здравствуйте, господин полковник», — бодро поприветствовал я старого знакомого.

«Привет», — невесело отозвался служитель правопорядка.

Далее между нами состоялся следующий диалог.

Полковник: «Провокации какие-нибудь намечаете?»

Я: «Упаси Бог, господин полковник, какие провокации?!»

Полковник: «Откуда я знаю, какие… От вас чего угодно можно ждать… Ну там начнете сейчас листовки разбрасывать или лозунги выкрикивать…»

Я: «Нет, господин полковник, ничего такого не намечаем, просто гуляем… А если кто-то что-то начнет выкрикивать или разбрасывать, можете его сразу мести — это точно будет провокатор…»

Полковник: «Ну понятно, понятно… Но все-таки, какие вынашиваете дальнейшие планы?»

Я: «Говорю же — вынашиваем планы погулять по весенней Москве. Никаких других».

Полковник: «А куда пойдете гулять?»

Я: «Так не решили пока».

Полковник: «Прямо с пакетами и пойдете?»

Я: «А что с пакетами теперь нельзя?»

Полковник: «Можно, конечно, но вот эта надпись… Это же явно — агитация…»

Я: «Какая надпись?»

Полковник: «Ну вот эта...»

Я: «Какая?»

Полковник: «Ну вот эта..». Тычет пальцем в мой пакет.

Я: «А что с ней не так?»

Полковник: «Агитация же». И далее, явно делая над собой усилие, произносит: «В фарсе не участвую»…

Я: «Так вы тоже не участвуете?»

Полковник, испугавшись: «Нет, я участвую…»

Я: «А зачем же вы, господин полковник, участвуете в фарсе?»

Полковник, растерявшись: «Я не фарсе, я в выборах…»

Я: «Это вы сказали, господин полковник. На пакете про выборы ни слова…»

Полковник сплюнул и убежал за цепь ОМОНа.

После того как Каспаров уехал, а большинство журналистов разошлись, милиция все-таки задержала четырех активистов. Но это, как говорит один известный киногерой, нормально…

Фото с сайта www.kasparov.ru