Знакомое лицо
Тусовка — место небезопасное. Вот машет тебе рукой человек, которого ты знаешь уж точно не первое десятилетие, а кто это? Как зовут?.. Туман.

Году в девяносто девятом, ближе к ночи, в закрытом актерском клубе, вижу за соседним столиком замечательного артиста Максима Суханова (ну Суханова-то как раз ни с кем не перепутаешь). Он приглашает подсесть, я приземляюсь за его столик, начинаем трындеть…

А рядом с Максом сидит симпатичная молодая женщина. Где-то я ее, конечно, раньше видел, но кого я тут раньше не видел, в клубе «Маяк»? Знакомимся:

— Лена.

— Виктор.

— Я знаю, — как-то загадочно говорит она. Но я загадочности тона не оценил: еще бы ей меня не знать, всенародную телезвезду!

— Очень приятно, — говорю.

Еще потрындели — и уходя, я напоследок приглашаю девушку на свой концерт. Гляжу: она как-то совсем странно на меня смотрит. Напряженно-испытующе. Как бы пытаясь понять, что я имею в виду… А что я имею в виду? Ну подраспустить павлиний хвост, разумеется… Не более того.

А она смотрит напряженным взглядом. Черт возьми, что я не так сказал? Тут мой взгляд падает на обручальное кольцо у нее на пальце, и я исправляю неловкость:

— С мужем приходите, разумеется…

Мне казалось, что широта этого жеста должна снять напряжение, но оно только усилилось, и я, совершенно обескураженный, побрел за свой столик. В коллизии явно был какой-то тайный узелок…

При следующей встрече с Сухановым я первым делом спросил:

— А кто была эта девушка?

И Максим не без ехидства ответил:

— Лена Березовская.

Тут только до меня дошла вся сила моей последней реплики: «С мужем приходите». Дело-то было в девяносто девятом, и Борис Абрамович как раз мочил НТВ и Гусинского со всех своих кремлевских, прокурорских и останкинских стволов.  

Как говорилось в классическом кино: «А кто у нас муж?»

Один — один

В день убийства Анны Политковской еду в позднем полупустом вагоне московского метро. Настроение соответствующее. Напротив сидит мрачный гражданин. Мы встречаемся глазами, и он говорит:

— Во беспредел!..

Я киваю, соглашаясь.

— У Израиля выиграть не можем! — заканчивает свою мысль опечаленный россиянин.