Очень хотелось бы руками, ногами и зубами подписаться под статьей Рыклина, приехать в «ЕЖ», попросить у девчонок чаю и, нервно поглядывая на часы, уже ждать, когда всё это произойдет. Напоминая себе детишек из хулиганистого класса, когда   они наблюдают за училкой — вот, в окно поглядела, прическу поправила, сейчас уйдет из класса.

Боюсь, все не так радостно и переменка нам не светит. Потому что эта власть взрастила систему, в которой «те, кто напротив… Путина», ровно настолько — те и ровно настолько — напротив, насколько им это разрешили. Ну, Вы не всерьез же предполагаете, Саша, что хоть кто-то из кремлевских ребят будет отвечать на запросы  общества — всех слоев общества? И как раз, по-моему, наоборот — только по уходе из вертикали строители оной и могут опасаться всех перечисленных Вами вопросов. А пока за стенкой — он же бронзовый, кто ж его посадит. Мы с Вами в презренном  меньшинстве. Более того, те, кто требует отставки, выходя сегодня на стихийные уличные акции, требуют этой отставки не по совокупности содеянного Кремлем, а за конкретные действия против привычного уже — за годы нефтяной манны —  благоденствия. Это как с войском, идущим в поход — всегда найдутся те, кто завоюет  симпатичную деревушку да и останется в ней жить-поживать. Ведь пока ничего не завоевано, но, поверьте, главное достижение восьми лет путины — стопроцентное разобщение. И в условиях этого разобщения сделать что-либо чудовищно трудно. Потому что по стратегии нужно бы бегом бежать на акцию несогласия на ближайший угол в Москве в тот момент, когда кто-то сделал это во Владивостоке. У нас это физически не получается, по себе скажу точно. И Вы это знаете. Если вчера странная аморфная масса, именуемая российским обществом, сыто отрыгивала и вяло махала  рукой в поддержку тезиса «мы непобедимые и легендарные», то сегодня тоже очень вяло — в  масштабе страны — говорит себе и окружающим: ну и дерьмо вы все там, во власти… А потом еще добавляет: да и мы — дерьмо, и журналюги бессовестные, и менты — козлы… Лошади-предатели… бабочки — дуры дурами.

Выборы в регионах подтасовывали — физически, своими руками — граждане России.   Космонавты с дубинками против нас с вами — граждане России. И есть ведь у человека печальная психологическая особенность — искать себе оправдание в тот момент, когда паскудство какое-то делаешь. Всем — детей кормить надо. И каждый конкретный, живя не на облаке, понимает, что всё меньше времени до прибытия фирменного российского поезда «Полный Звездец» на каждый конкретный путь. И кто-то честно пытается лечь на рельсы перед этим поездом, а вероятность другого исхода — только если все лягут.

В одной из  своих книг Валерия Новодворская описывает, как начальник отделения милиции говорит ей: «Что это за митинги! Если вы выведете 50 000, мы будем тихо стоять в оцеплении, если 200 000 — я вообще прикажу своим ребятам не выходить из отделения, а если вы выведете миллион, я сниму форму и сам к вам присоединюсь». Я все понимаю, и ждать миллиона можно ровно до морковкина заговения, и полно людей — мы с Вами с ними знакомы — которые сами себе сказали, что не будут ждать, а будут действовать. Кто-то и впрямь на рельсы ложится, идет на выборы, подставляет лицо под кулак наемника, кто-то сам себе объясняет, что может «развалить изнутри   вражью силу», и — вступает в ее ряды. Кто-то ждет как фишка ляжет. Нам бы с Вами  придумать некое волшебное слово, дабы ждущих — подстегнуть. А сказать его — где? А как сделать, чтобы каждое недовольство прокатывалось по стране, собирая всех — недовольных? И в этой мантре «уже уходит» — в ней заложена некая возможность успокоения, мол, нечего трясти это дерево, он и так на ладан дышит.  

Твердить заклинание — «он уходит, уходит» — не значит приближать события, а значит — в какой то мере освобождать себя от необходимости дело делать. И еще — они, те, кто напротив, как Вы выражаетесь, нас, никогда ничего не отдадут сами. Пока что — отобрать — мы не потянем. И, боюсь, вбивать в сознание нужно — не «уже уходит», а — «помоги ему уйти».   

Фотография с сайта visualrian.ru