Премьер-министр Владимир Путин посетил любезного властям художника Илью Глазунова по случаю 79-летия последнего. Встреча эта ознаменовалась несколькими хлесткими высказываниями главы правительства. Часть их вполне вписывается в тот образ, который Владимир Путин создает себе уже много лет, но одно высказывание заставляет глубоко задуматься о том, в каких же категориях мыслит этот государственный муж и какие имеет представления о культурных ценностях собственной страны. Впрочем, по порядку.

Путин прибыл в Московскую Государственную галерею Ильи Глазунова и отправился смотреть работы художника. Остановившись у картины «Князь Олег с Игорем», премьер как истинный силовик обратил внимание на оружие князя и сделал автору замечание: «Меч коротковат, как ножик перочинный в руках смотрится». Глазунов с готовностью признал ошибку и пообещал ее исправить. Путин в своем обычном грубоватом стиле добавил, что этим мечом «как будто колбасу режут». Глазунов отметил, что у премьера хороший глазомер. «Я детали подмечаю», — произнес премьер в ответ.

Вообще-то, если резать колбасу мечом, то эффект будет примерно такой же, как от попыток Ивана Грозного в исполнении Юрия Яковлева насаживать на меч килек. Впрочем, оказалось, что меч — это еще цветочки. Подобно воспетому Пушкиным сапожнику, премьер пошел судить все выше и выше.

На картине «Вечная Россия» (она же «Сто веков»), где пекущийся о судьбе страны живописец изобразил толпу значительных исторических фигур, Путину не понравилось соседство Сталина с Троцким. Иосиф Виссарионович, как почтительно назвал его Владимир Владимирович, сидит в тройке, а рядом с ним возвышается Троцкий, держащий в левой руке корону Российской империи. При этом отца народов не очень хорошо видно из-за метели. В ответ на вопрос, зачем он посадил Сталина в тройку с Троцким, Глазунов стал оправдываться, что Троцкий все-таки играл большую роль в истории России. Путин, по-видимому, удовлетворился этим ответом или решил не пугать именинника новыми замечаниями. И тут-то наступает самое интересное.

На переднем плане «Вечной России» (снабженной схематичным изображением с цифрами и указателем, чтобы всем было ясно, кто изображен на монументальном полотне), художник поместил важнейших для российской культуры святых: Сергия Радонежского, Серафима Саровского, Иоанна Кронштадтского, князя Владимира и, наконец, князей Бориса и Глеба. Вот на этих-то несчастных убиенных и обратил свой взор Путин.

Он заявил, что Борис и Глеб, конечно, святые, «но надо бороться за себя, за страну, а отдали без борьбы». «Это не может быть для нас примером — легли и ждали, когда их убьют», — добавил православный премьер.

История про меч уже успела изрядно взволновать интернет-сообщество, появились даже стихотворные отклики: вариация на тему «Песни о вещем Олеге» ЖЖ-пользователя amigofriend и басня поэта Алексея Цветкова. Конечно, на ум приходит Северная Корея, где уважаемый и любимый вождь Ким Чен Ир лично ставит «Евгения Онегина». (Вспомнить отечественный опыт Жданова и Хрущева, поучающих художников, тоже можно.) Но что там меч князя Олега, в конце-то концов! Глазунов — творец послушный, вписывающийся в вертикаль, его такие высочайшие указания смущать не должны. С ним-то все хорошо закончилось: Путин распорядился при жизни художника присвоить его имя Всероссийской академии живописи, ваяния и зодчества, которую Глазунов возглавляет пожизненно еще с 1987 года.

Как мы помним, Путину вообще не впервой советовать художникам, как им творить. В марте прошлого года он объяснял труппе «Современника» во главе с художественным руководителем Галиной Волчек, что Чацкого не следует показывать слабым человеком, «он — сильный, он противостоит всем! Он уходит победителем, а вы сразу показываете, как он всхлипывает». Путин тогда еще сопоставил Александра Чацкого с Александром Матросовым, причем не постеснялся заявить: «Я не побоюсь показаться здесь непрофессионалом, потому что я непрофессионал».

Теперь премьера не устроила слабость и покорность святых князей. Но святые мученики-страстотерпцы — это уже не литературные герои. Вряд ли нужно объяснять, что злодейски убитые, безропотно принявшие смерть Борис и Глеб для русской и православной культуры являются одними из самых главных символов. Не говоря уж о том, что готовность принять на себя муки — вообще один из ключевых принципов для христианства.

И вот премьер-министр России, осеняющий себя крестными знамениями перед телекамерами, находящийся, по многим данным, в близких отношениях с наместником Сретенского монастыря, да что там — с самим Патриархом, спокойно опрокидывает многовековую систему здешних культурных ценностей. Можно сказать, посягает, в буквальном смысле, на самое святое. Не случайно в блогах уже развили мысль главы правительства: «Это не может быть для нас примером — позволил себя распять и ждал, когда умрет».

Нельзя сказать, конечно, что многие православные государственные мужи в истории России старались походить на Бориса и Глеба. Но никому из них еще не приходило в голову походя упрекнуть святых мучеников в том, что они не боролись за себя и за страну. Для Путина, возможно, это и в порядке вещей, ему всюду нужны Матросовы, даже на иконах. Любопытнее, что скажет на это Православная Церковь. Да вот только похоже, что ничего не скажет.

Фотографии РИА Новости