В «ЕЖе» идет настоящая «рубка» по поводу нынешнего так называемого «диссидентского движения», его роли в политическом процессе, его будущем. Давно уже чувствую себя объектом этой дискуссии и не выдержал – становлюсь субъектом.

Стиль дискуссии вполне большевистский: раз диссидент – ему не место в политике. Более того – никогда, мол, у диссидентов ничего не получалось (имеется в виду – в политике). Такие вот импотенты от политики, причем этим надо гордиться. А если у кого-то получилось, то он уже не диссидент, а болтун, приспособленец и т.д.

Давайте определимся с терминами. Диссидент – «инакомыслящий». Это не абсолютное понятие, оно вторично. Всегда подразумевается – по отношению к чему? Очевидно – к господствующей идеологии, общеобязательной государственной или доминирующей в обществе. Просто диссидент, «по жизни» – это уже диагноз.

Диссиденты в советское время – люди, не принимавшие тоталитарный советский режим. Они не вступали в КПСС или выходили из неё и строили свою жизнь, пренебрегая преференциями членов партии. Те, кто выбирал себе путь общественного служения, политической деятельности, подвергались преследованию и репрессиям. Это Андрей Сахаров, Юрий Орлов, Владимир Буковский, Сергей Ковалев и многие другие. Мы ими гордимся, но никто из них не имел опыта государственного управления или хотя бы опыта управления большим производством, большим коллективом. До таких должностей допускались только члены партии. Но и внутри КПСС были свои диссиденты, я бы назвал их «системными диссидентами». Это Александр Яковлев, Борис Ельцин, Юрий Афанасьев, Гавриил Попов, Анатолий Собчак и др. Большинство из них, по крайней мере, на первом этапе перестройки, верили в возможность преобразования тоталитарной советской системы в социализм «с человеческим лицом».

Только объединение этих двух отрядов диссидентов и их многочисленных сторонников позволило осуществиться мирной демократической революции в начале 90-х годов. Естественным образом к рычагам исполнительной власти пришли в основном представители «системных диссидентов». Именно поэтому система управления государством во многом сохранила «совковый» характер. Кстати, в Польше это было не так. Профсоюз «Солидарность», находясь более десяти лет в подполье, за это время подготовил кадры для управления страной в условиях политической и экономической конкуренции. В новой Польше многие бывшие диссиденты реально пришли к власти.

Теперь посмотрим, какие есть сейчас перспективы у демократического движения в России. Диссидентами по отношению к современной авторитарной власти являются как правозащитники, многие из которых имеют «антисоветское» прошлое, так и новое поколение политиков, которые обладают реальным управленческим опытом, полученным в основном в 90-е годы. Если бы сейчас диссиденты пришли к власти, среди них, бесспорно, нашлись бы профессионально готовые люди для управления государством. Но численность современной внесистемной оппозиции и ее влияние на общественные процессы в России пока недостаточны. Кстати, так же обстояли дела с диссидентами в конце 80-х годов в СССР.

Необходимым дополнительным условием мирной трансформации построенного Путиным режима было бы появление системной оппозиции авторитарному режиму, «системных диссидентов». При этом очевидно, что такая оппозиция не должна строиться за счет «перебежчиков» из диссидентского лагеря. Вполне возможно, что на роль системной оппозиции путинскому авторитаризму сейчас претендует так называемое «медведевское» большинство. По крайней мере, такие заявления прозвучали. Поживем – увидим.

Что касается либеральной, демократической оппозиции, то перед ней стоит одна задача – максимально объединиться в рамках одной организации. Такая организация уже формируется – это Объединенное демократическое движение «Солидарность».

Обращаясь к читателям «ЕЖ», хочу сказать следующее. Если вы против возрождения тоталитаризма в России, если вы разделяете базовые демократические ценности и права человека, то создавайте ячейки движения «Солидарность», вступайте в движение.

Автор — член федерального бюро движения «Солидарность»