25 января в Ингушетии объявлено о начавшей с десяти часов утра "контртеррористической операции". Зоной означенной "операции" названы столица республики город Магас, значительная часть Назрани и станица Нестеровская. По радио сообщают о вводе в республику войск, о блок-постах, милицейских подворных обходах и обысках. Похоже, в редакции чуть подправили модальность — речь шла не о вчерашнем, но о возможном сегодняшнем. Сегодня, 26 января, в Назрани планируется митинг "в поддержку курса Путина, против терроризма и коррупции". Митинг этот проводит оппозиция, а власть, в свою очередь, вводит "особый режим" — "в связи с информацией о подготовке боевиками терактов в местах массового скопления людей и нападений на здания административных органов".

Высоцкий умер не в 1980 году — в 80—90-е он был жив. Его крик был слышен, резонировал в воздухе — акустика была хорошая. А вот в последние несколько лет он как-то незаметно, медленно помер. Его помнят сегодня — как дорогого покойника. Даже с ностальгией: были люди!. БЫЛИ. Да ВСЕ вышли. Физически многие из них живы-здоровы — и будем надеяться, еще долго будут. Жванецкий, Борис Стругацкий, Любимов — да мало ли героев 1980-х. Живы, несмотря на возраст, работают — талант не пропьешь, тем паче профессионализм. Только вот… Раньше они что делали? Вдыхали из общественной атмосферы углекислый газ — выдыхали кислород, верно? Верно. Ну а сейчас как-то — как все. Вдыхают кислород, выдыхают углекислый газ. И ВСЕ ТАК — нет новых Высоцких.

Путешествие Дмитрия Медведева во власть началось в комфорте и неге. Так порой небедные люди в полном одиночестве летят в салоне первого класса. Какая там к черту президентская гонка. Телевидение только и занято тем, чтобы успеть максимально полно осветить выступления первого вице-премьера. Лидер КПРФ Геннадий Зюганов робко просит преемника о дебатах и вяло обижается, что тот его послания игнорирует. В подписях, поданных в поддержку выдвижения бывшего премьера Михаила Касьянова, обнаружено избыточное количество «бракованных». Но никакого брака не обнаружено в подписях другого кандидата-самовыдвиженца Андрея Богданова, который и был утвержден кандидатом.

Уважаемый Михаил Сергеевич! Помните ли Вы 15 декабря 1986 года и знаменательный разговор с Андреем Дмитриевичем Сахаровым? Тогда Сахаров попросил Вас освободить всех политзаключенных. Он рассказал о том, что 8 декабря 1986 года в Чистопольской тюрьме скончался его друг Анатолий Марченко. Марченко умер вскоре после того, как прекратил четырехмесячную голодовку, которую он держал, требуя освобождения советских политзаключенных. После разговора с Сахаровым Вы издали указ и объявили амнистию политзаключенных. Сотни людей вышли на свободу. Среди них были и мои родители, писатели Феликс Светов и Зоя Крахмальникова. И этот Ваш поступок навсегда останется в Истории.

В 1945 году начальник управления пропаганды ЦК ВКП(б) Георгий Александров напечатал в «Правде» статью: «Тов. Эренбург упрощает». Я не Александров, «ЕЖ» пока еще не «Правда», а главное, Л. Радзиховский — не И. Эренбург. Он не «упрощает», а «усложняет». Отдаю должное его самоиронии, начиная с названия статьи, но, по сути дела, мой глубокоуважаемый коллега и сам запутывается, и поневоле читателя запутывает. Он (ЛР), главное, ведь «все говорит», но сам же упаковывает это в такой ворох ненужных слов и сомнений, что смысл и размывается. А ведь не нами сказано — статуя это просто камень, от которого отбили все лишнее.

Публицисты говорят о новой холодной войне между Россией и Западом, приводя в качестве примера обострение отношений с США и рядом европейских стран. ПРО, Косово, «дело Литвиненко-Лугового» — это действительно набор вопросов, по которым Россия и Запад занимают принципиально разные позиции. Еще более тревожным является тот факт, что западные и российские элиты все чаще говорят на разных языках: когда одни говорят «правозащитник», другие — «грантоед», одни отстаивают «свободу слова», другие обличают «безответственных смутьянов». Но холодная война характеризуется тотальным противостоянием, а сейчас есть ряд вопросов, по которым позиции России и Запада достаточно близки. Один из них — сербский.

Когда отмечали 200-летие Пушкина, услышал я в эфире нечто совсем замечательное: «В этот день великому поэту могло бы исполниться 200 лет». 200 лет исполниться не могло бы никому, а вот 70… 70 лет — это такой юбилей, который надо праздновать еще живым, такой юбилей, когда человек еще может успеть многое сделать. А 70 лет Высоцкому — это почти как 200 лет Пушкину. Высоцкого так давно нет с нами, что уж и сын его, Никита, стал теперь старше отца. Я не зря про Пушкина вспомнил. Не хочу говорить, что Высоцкий, как и Пушкин, — «наше всё», а вот о другом определении вспоминаю часто. Пушкина называли «энциклопедией русской жизни», так вот Высоцкий как никто другой, по-моему, «энциклопедия советской жизни».

Михаила Касьянова хотят снять с выборов – а на фиг? Ну будет участвовать Михаил Касьянов в выборах, наберет свои 2%, кому это помешает? Наоборот, это легитимизирует выборы.

Удивительно, но почти одновременно, 21 января, случилось другое событие, очень похожее, – Россия подала в Интерпол на розыск Михаила Гуцериева, обвиняемого Тверским судом в мошенничестве и отмывании денег. Особо умным ходом это назвать нельзя. Дело в том, что в отличие от других людей, у которых власть отобрала бизнес, темпераментный Гуцериев не сдержался и написал письмо, в котором прямо обвинял Кремль в захвате компании.

«Три нищих монаха входили в богатый город». Так начинается одна из миниатюр Феликса Кривина, герои которой поочередно испытывают крепость веры жителей города. Первый возвещает горожанам, что штаны отныне следует надевать через голову. Через некоторое время второй призывает не забывать и о ногах. И наконец, третий монах заявляет, что имеющий голову не будет надевать на нее штаны. Обрадованные горожане, щедро наградив монаха (как до того — его коллег), собираются опробовать старый добрый способ... да только обнаруживают, что в городе не осталось ни одной пары штанов. «Три богатых монаха уходили из нищего города». Эта притча, написанная больше сорока лет назад, вспомнилась мне в минувший понедельник, когда стало известно о том, что Дмитрий Медведев предложил создать единый федеральный орган, который ведал бы вопросами охраны окружающей среды.

23 января 1938 года родился Анатолий Марченко. Рабочий. Зек. Правозащитник — в те годы, когда за это сажали. Диссидент — не только инакомыслящий (почему, собственно, "инако"? просто "мыслящий!"), но инакодействующий. Человек, сделавший сам себя. Писатель, автор "Моих показаний", "От Тарусы до Чуны", "Живи как все". Если бы Марченко следовал названию последней книги, то ему исполнилось бы семьдесят. Исполнилось бы, но Анатолий Тихонович не дожил и до пятидесяти.