Принято считать, что мюнхенская речь Владимира Путина открыла новый этап российской внешней политики. В действительности она завершила поворот, обозначившийся тремя-четырьмя годами раньше. Смысл поворота — в возвращении России к положению самостоятельного, не связанного никакими «сложноподчиненными» отношениями с Западом игрока на международной арене. Мюнхен в этом контексте — драматическое изменение тональности общения, резкая смена тактики, но не стратегии.  Материальная основа российской внешнеполитической самостоятельности очевидна.

«Когда плывешь в лаве, не чувствуешь температуры». Кажется, это Юрий Трифонов. Все чаще пробую эти слова на зубок применительно к самому себе. Чувствую ли ее адекватно? Или тихая ежедневность, разбавленность происходящего все-таки обманывает, как обманывала миллионы людей до меня?  Ведь в каком-нибудь тридцать пятом в Сокольниках тоже катались на коньках, а по соседству с Дахау варили отличное пиво…

И только потом, сильно потом, время зацементировалось в сознании как проклятое. Не хочется запугивать себя и окружающих. Да и неловко: кругом предновогодняя продажа, очереди в кино на продолжение «Иронии судьбы»,  а ты ходишь среди праздника и бормочешь чего-то тревожное под нос, неадекватный, как Кассандра...

 

Когда в России анализируют конфликт между Михаилом Саакашвили и грузинской оппозицией, то нередко звучат скептические, а то и просто пренебрежительные оценки в адрес последней. Она и нерешительная, и слабая, и неспособная пойти на жесткую конфронтацию с президентом, совершив нечто похожее на «революцию роз» - творение Саакашвили образца 2003 года. Часто такая критика исходит от людей, которые равно негативно относятся и к президенту, и к оппозиции и рассчитывают на ослабление режима Саакашвили любой ценой, полагая, что это может замедлить, а то и полностью сорвать атлантическую интеграцию Грузии.

Мир с некоторых пор стал глобальным, и подводить итоги года для одной страны — занятие столь же бессмысленное, как указывать скорость небесного тела в 300 км в сек. 300 км — относительно чего? (Например, относительно Земли или Солнца?) Собственно, дальнейшая глобализация мира и есть главный итог года-2007. Это мир, в котором индийский миллиардер Миттал становится крупнейшим мировым производителем стали, скупая европейские предприятия. Мир, в котором русский мальчик Сережа Брин уезжает в США, делает Google и становится самым молодым миллиардером Америки.

Мне неоднократно доводилось слышать (и читать) в свой адрес, что, мол, критика нынешней российской власти заведомо бессмысленна — о чем тут говорить, когда и так всем все ясно. Во-первых, не все и не всем — на форум «ЕЖа» в день народу заходит больше, чем на любой «Марш несогласных». А во-вторых, если кто не обратил внимания, я давно почти ничего не пишу о наших руководителях того, что думаю – в основном я пытаюсь уловить, вычислить и, иногда, проинтерпретировать то, что они говорят о себе сами. На интерес к такого рода анализу меня в 2005 году подтолкнул Герман Греф. Отвечая на вопрос, почему невозможно инвестировать в российскую экономику нефтяные сверхприбыли, тогдашний министр экономики публично заявил с прямотой римлянина и наивностью ребенка: «Так ведь разворуют!».

После думских выборов ни у кого, думаю, не осталось сомнений в том, что в новых условиях Союз правых сил просто обязан выработать внятную стратегию. На мой взгляд, возвращение России на нормальный путь и выживание СПС требует решения нескольких групп задач. Во-первых, надо преодолеть апатию и депрессию у сторонников демократического пути развития России. Сегодня очень многие думают об эмиграции, а еще большее число — просто не верят ни во что и не собираются больше ни в чем участвовать.

Банальное понимание того, что мир не черный или белый, а скорее серый, но никак не радужный, приходит с возрастом. Или не приходит. В любом случае, к нему привыкаешь, как к подаренным родителями часам, которые остаются на руке всю жизнь, с перерывами на ремонт. Я начал довольно грустно, потому что события 12-ти прошедших месяцев не вызвали у меня радости или хотя бы улыбки. Скорее прибавили цинизма и печали, все ближе подталкивая к мысли о том, что мир медленно, но упорно движется к саморазрушению.

Одержав победы на главных фронтах, государство, как и следовало ожидать, обратилось к проблемам экологии. Весь год неутомимый Олег Митволь демонстрировал свою непримиримость, выбирая для атак наиболее известные проекты и объекты. В январе он обвинил в расхищении подмосковных лесов и земель администрацию Московской области. В июне – остановил возведение «Москвы-Сити» (после того, как сброшенная ее строителями в Москву-реку грязь образовала целый остров аккурат напротив окон правительства страны). А под самый занавес, в декабре, попытался пресечь деятельность одиозного Байкальского целлюлозно-бумажного комбината, который собирались перепрофилировать еще по принятому три исторические эпохи назад решению ЦК КПСС, но он до сих пор продолжает варить целлюлозу и сливать отходы в Байкал.

За три месяца до своей гибели Беназир Бхутто выступала перед большим собранием представителей американской политической, экономической, интеллектуальной элиты. Своим выступлением она просто заворожила аудиторию. Какой бы темы ни касался разговор, она демонстрировала удивительную эрудицию, ясность мысли, молниеносную реакцию. И все это — с удивительным чувством такта, уважения к собеседнику и убежденности в собственной правоте.

«Скажи, пожалуйста, а зачем твои собратья по цеху, в основном очень успешные и далеко не бедные люди, с таким упоением лижут задницу нынешней власти? У них же и так все в порядке. Неужели не стыдно?» «Стыдно!?. — расхохотался приятель, — сегодня у нас стыдно, когда ты ездишь на «Рено», а не на «Ауди –Q7»… Неужели не понятно, что, когда скупили сто человек, эти сто человек сделали все, чтобы их поведение казалось оправданным и нормальным.