Если кто-то думает, что Владимир Путин на пресс-конференции 4 марта смягчил свой подход к Украине, а тем более, отступил, тот ничего не понимает в логике кремлёвского самодержавия. Дело не в психологии самого российского президента (на что, видимо, намекала канцлер Меркель) — дело именно в логике власти, которую олицетворяет Путин. Российский президент выдвинул ультиматум как Киеву, так и Западу, который пытается поддержать Киев, но пока явно не знает, как это сделать. Правда, этот ультиматум был завернут в такую риторическую форму, которая дает возможность западным лидерам, уставшим от украинской головной боли, принять кремлевский ультиматум, надеясь при этом не потерять полностью своего лица.

На первый взгляд самая насущная проблема сегодняшнего Киева — пробки. Действительно, город вошел в нормальный рабочий ритм (и даже более того), а центр все еще «пешеходный», Майдан все еще стоит. Впрочем, именно этот факт ни у кого теперь вопросов не вызывает. Хотя, скорее всего, демография Майдана несколько изменится. Потому что мужчины моложе сорока начали получать повестки из военкоматов.

Свершилось. И неизвестно, где остановится. Мы уже 25 лет, как вышли из Афганистана. Пора по новой. Самое омерзительное – вранье. «Фашисты», «бандеровцы», «погромы». «Наши военные нужны в связи с угрозой жизни нашим военным». «Все в едином порыве». «Все, как один...» Пока все идет по  худшему сценарию. Мятежные регионы не отделяются, а объявляют нелегитимным Киев, т.е. наш верный и храбрый друг Янукович будет претендовать на всю Украину. Киев, естественно, не признает персонажей типа Аксенова. Это не просто дислокация наших войск в чужой стране – это реальная война. Груз 200, искалеченные. В прошлый раз она шла до 1953 года.

Украинская драма чревата многочисленными рисками, которые могут нанести существенный ущерб развитию России и ее подлинным национальным интересам. Не буду много рассуждать об очевидном—разладе между властью и модернистскими группами населения. Не будем, потому что этот разлад произошел еще задолго до случившегося и власть вовсе не считает его трагедией. Напротив, делая ставку на лояльное большинство, она стремится дискредитировать непослушное меньшинство, что наглядно проявляется в многочисленных телепрограммах. Не буду говорить и о сильнейшей травме, нанесенной чувствам многих простых украинцев, традиционно позитивно относящихся к России—похоже, что подобные материи проходят по разряду «излишних сантиментов».

Алексей: Тут ведь как: либо рыночная экономика, авторитарные либералы и ползучая модернизация, либо мобилизационная экономика, глазьевы-рогозины и война.

Алексей Арбатов: Кризис, пожалуй, самый серьёзный после окончания холодной войны...

Аркадий Дубнов: Из ближайших последствий — ещё долго не будет возможности добиться соглашения о безвизовом режиме с ЕС.

Ведомости: О том, как выглядят «плохие варианты» развития событий, не хочется ни думать, ни говорить. МК: Поиск рычагов воздействия на Россию... ложится на плечи президента США. Россия — не Сирия...

Западные лидеры обещали, что военная операция в Крыму будет дорого стоить России. На следующий день после того как Совет Федерации одобрил использование российских войск на Украине, семь ведущих промышленно-развитых государств опубликовали беспрецедентно жесткое заявление. «Мы, лидеры Великобритании, Германии, Италии, Канады, США, Франции, Японии, а также председатель Европейского Совета и президент Европейской Комиссии, объединяемся, чтобы осудить явное нарушение Российской Федерацией суверенитета и территориальной целостности Украины», — говорится в документе. В заявлении подчеркивается, что Москва нарушила свои обязательства в рамках Устава ООН, а также свое соглашение с Украиной о размещении базы Черноморского флота России в Крыму от 1997 года.

С момента раздела Польши Сталиным и Гитлером власть, отвечавшая за территорию СССР и России, впервые таким грубейшим образом нарушила ряд международных обязательств, противопоставив себя международному сообществу, своим существующим и потенциальным союзникам. Это – крест на СНГ, на Евразийском союзе и прочих затеях нынешней власти. Это – крест на близкой путинскому сердцу стратегии real politic, в рамках которой Запад, прищурясь и полуотвернувшись, равнодушно следил за попранием Путиным западных ценностей внутри нашей страны. Ползучий процесс, начавшийся в конце второго президентского срока Путина, взрывоподобно завершился: Путин перестал быть гарантом стабильности для всей властвующей коалиции, за исключением нескольких приближенных, замышлявших вместе с главнокомандующим военную авантюру. Надо понимать, что именно в этом и состояла его главная миссия – быть гарантом для властвующей клептократии.

Можно сколько угодно проводить параллели с захватом Германией Чехословакии в 1938 году под зонтиком “спасения судетских немцев." Можно без устали вспоминать о территориальной целостности Грузии и российских танках в Южной Осетии. Потеряв голосовые связки, можно извещать мир о новых, звонких прозвищах "кремлевского олимпионика." От этого ничего не изменится. Быстрее он до финиша не добежит, а "собаки" его танкам не помеха. "Бандерлоги" лают, а гусеницы ползут. Им, гусеницам, как и Владимиру Путину с окружением, безразлично то, что говорят и пишут люди, для которых демократия и свобода остаются единственно возможным вариантом существования, со всеми их плюсами и минусами...