Кейс Pussy Riot — это, прежде всего, удобный кейс для полевых исследований системы религиозных воззрений, которую исповедует значительная часть российских христиан: назовем их homo orthodoxus. Не буду сейчас касаться сложного вопроса, хорошая ли вещь религия или насколько церковь как социальный институт вообще соответствует заповедям Христа.
Если можно, сначала опишу фактическое состояние дел, как оно есть, а потом позволю себе несколько выводов.

Судья в России — это особый феномен. По идее любому нормальному человеку не может быть безразлично, что о нем думают окружающие. Есть такие, кто делает вид, что ему все равно и всеми силами старается показать свое безразличие, но на подсознательном уровне все равно волнуется. И вот судья Данилкин выносит фантастические решения по делу Ходорковского и Лебедева. Имя Данилкина превращается в нарицательное, его на всех углах полощут и склоняют, он становится символом позора, бесчестия, презрения к профессии и долгу.

Не раз приходилось слышать в последнее время, что дело Pussy Riot раскололо наше общество. Как можно расколоть то, что давно уже расколото? Да, обе части России ходят по одной земле, сталкиваются повседневно, взаимодействуют в той или иной форме. Но при этом живут в разных интеллектуальных и нравственных измерениях. Вовсе не удивительно, что к одной части относится подавляющее число российских начальников, занимающих должности от нижнего до самого высшего уровня власти. Они – особые люди. Им не важно, что создавать, укреплять, строить.

Московский патриархат постепенно прибирает к рукам центры сакрального туризма. И пока музейные работники машут от возмущения руками, Васька слушает да ест. Последним стаканом сметаны оказался собор Рождества Богородицы Снетогорского монастыря с фресками XIV века. Решение о его передаче Псковской епархии было принято администрацией втихую, и общественность оказалась поставлена перед свершившимся фактом. Увы, закон «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения» позволяет чиновникам не прислушиваться к мнению музейного сообщества, что лишний раз свидетельствует о недостаточной его проработанности.

Вопрос о границах применения силы, с точки зрения либертариев, имеет четкий ответ. Если на вас или вашего ближнего нападают, защищаться, в том числе с применением силы, не только можно, но и нужно. И это отнюдь не прерогатива государства, а долг каждого гражданина. Для государства, точнее его правоохранительных органов, защищать граждан от насилия — это обязанность, а вовсе не исключительное право.

С недавних пор я очень внимательно отношусь к экологическим митингам в провинции. Во-первых, потому что это самое массовое протестное движение в регионах. Количество людей, выходящих на улицы, нередко в процентом отношении к населению города превышает количество людей, вышедших на Болотную. Во-вторых, потому что фобии, в которых прорывается отношение подданных к власти (и люди, которые используют эти фобии в своих целях) – весьма интересны.

Андрей Макаревич написал Владимиру Путину открытое письмо. Обратившись к нему без прилагательного «уважаемый». Такое впечатление, что Макаревич мучился каким-то переполняющим его чувством неловкости от всего того, что происходит в стране, от настроения безысходности последних месяцев, от его личного бездействия и одновременно ощущения бессмысленности какого-либо действия и написал нечто для очистки совести. Такое тихое письмо на грани отчаяния. Такие письма пишут накануне отъезда из страны. Но все же с надеждой, которая, как капитан мостик, покидает человека последней.

Памфлет Прилепина и ответ ему Шендеровича заслуживают анализа. Шендерович назвал Прилепина антисемитом, но проблема Прилепина в другом— его памфлет эмоционален, но поверхностен. Прилепин заговорил как Кургинян с пеной на губах, посчитавший, что проклятый микрофон выключен, и его бурные откровения, предназначенные для своих или даже для себя, оказались обнародованными.

В первой части этих заметок мы убедились, что путинский указ«О мерах по ликвидации последствий стихийного бедствия – наводнения в Краснодарском крае» являет собою продолжение его давней уловки: заливать бюджетными деньгами ошибки и преступления властей. Вторая часть показала, что указ нелеп формою и лжив по сути. Третьей частью я постараюсь доказать, что не стихия и, тем более, не безрукость местных бюрократов являются основной причиной трагедий, которые влекут за собою огромные человеческие и материальные потери. Исход большинства стихийных явлений мог бы оказаться несравненно благоприятнее, если бы в стране установилась нормальная демократия вместо режима «ручного» авторитарного управления.

На этот счет прогнозов много. Точнее, это пожелания, сформулированные в виде прогнозов. Хочется, чтобы через полгода – прогнозируем: через полгода. Хочется через 12 лет – прогнозируем: через 12 лет. Почему так, а не иначе, у прогнозистов объяснений нет. И не может быть. Их вообще нет, и прогнозировать нечего. Можно только гадать или делать ставки в букмекерской конторе.