Где — война? Какая? Да такая. Та самая, гражданская. Между красными и белыми. Между путинским кооперативом плюс уралвагонзаводколхоз и теми, у кого исторический опыт ночевал в извилинах. Между православной гопотой и культурным слоем. Между троечниками-чиновниками-олигархами, распилившими страну, и отличниками-блогерами-книгочеями, знающими, что такое социальная вменяемость.

В языке индейцев кечуа есть слово huayco, обозначающее внезапный ливневой паводок в Андах, особенно частый во время теплого течения Эль-Ниньо.

В английском или русском такого слова, потому что в Англии и России это явление редкое: у нас нет ни Анд, ни Эль-Ниньо. Есть выражение «ливневый паводок» или flashflood. С учетом того, что случилось в Крымске (а случившееся имеет сильно латиноамериканский характер), предлагаю ввести слово «хуайко» в русский язык в исконно русской, хорошо передающей смысл явления транскрипции.

Есть люди, становящиеся легендами при жизни — и обрастающие легендами. Восьмидесятилетие Петра Наумовича — отличный повод вспомнить один из таких апокрифов… Дело, рассказывают, было в семидесятые годы прошлого  столетия. Фоменко поставил в Тбилиси спектакль. Банкет по этому случаю имел место в гостинице «Иверия», в ресторане, располагавшемся на высоком этаже.

Если поставить перед собой задачу максимально коротко охарактеризовать действия наших любимых властей на уходящей неделе, быстро выяснится, что сделать это можно, использовав буквально несколько слов: гадят и вредят, вредят и гадят. А еще врут, юлят, подличают и пугают. Но при этом сами смертельно боятся. Весь Рунет кипит благородной яростью в отношении губернатора Ткачева, чья изумительная реплика как нельзя лучше иллюстрирует отношение власти к подведомственному населению.

Тайное становится явным; очень скоро мы сможем объективно взвесить долю административной вины в ужасах крымского наводнения… А покамест — об очевидном уже теперь: о прояснившихся взаимоотношениях «народ-власть». Версий наводнения в первые же часы появилось несколько; главной же среди них стала версия о том, что Ткачев и Ко специально направили воду на Крымск, чтобы спасти собственные угодья и бизнес под Новороссийском.

13 июля в галерее «L» (улица Октябрьская, 26) в 18:00 состоится открытие выставки графики, плаката, карикатуры и политической сатиры художника Михаила Златковского. «Лучший каракатурист всех времен и народов», по признанию профессионалов, первый, кто написал шарж на Михаила Горбачева, кавалер ордена Почетного легиона, плакатист Высоцкого и... автор «ЕЖа». Выставка продлится до 27 июля (выходные - воскресенье и понедельник), приходите - не пожалеете!

Так уж давно подмечено, что из зерен даже самых здравых намерений, посеянных в российскую почву, каким-то неведомым образом произрастают удивительные мутанты. Народная мудрость по этому поводу гласит, что из  всего, что мы пытаемся создать, получается автомат Калашникова, а из всего, что построить — ЦК КПСС.  Так же и с телевидением. Посмотрели на общественное телевидение за границей — работает, получается. Сделаем так же!

Владимир Путин делает вещи, которые кажутся мне рациональными. Например, раздает Россию, как торт, друзьям. Это обычный прием диктаторов, создающих таким образом в стране слой лично преданных себе собственников. Разумеется, это во вред России — но несомненно рационально и во благо Путину.

Почему дело Pussy Riot имеет для России историческое значение? Потому что оно, как ничто иное, ярко и ёмко отразило комплекс главных проблем современного российского общества. Вопрос об отношении российского народа к Пусси важнее, с моей точки зрения, чем вопрос об отношении к Путину. Путин — прошлое (даже если нам суждено прожить под ним еще несколько лет), Пусси — будущее. Я расспросил тех, кто считает, что Pussy Riot должны быть строго наказаны, в чем, собственно, криминал. Воспроизвожу наиболее внятную аргументацию в отредактированном виде, опуская почти всегда фигурирующую брань.

У знакомой сняли номера с машины и оставили на лобовом стекле бумажку с неприхотливым сообщением: «Ваши номера у нас» — и номером мобильного телефона, по которому она и узнала таксу возврата: пять тысяч.  Строго говоря,  больше ничего и не надо знать о состоянии законности в России.  Ее попросту нет.  Преступники оставляют обворованному свой телефон, исходя из того, что потерпевший в полицию не пойдет, а если и пойдет, то где сядет, там и слезет: полиция искать преступников НЕ БУДЕТ.  И не потому даже, что полиция в доле (предположим, в данном случае — нет), просто НЕ БУДЕТ, и все.  Не тот оборот, чтобы потеть.