Пример заразителен. Любой. И плохой пример заразителен и хороший тоже. Еще людям важен пример, когда они хотят что-то сделать, но не решаются. Или хотят сделать, но не знают толком, что именно и как им это сделать лучше. История со свистом в «Олимпийском» может иметь неожиданный эффект. Уже и не так важно, как там свистели и почему. Главное, как это было повсеместно воспринято. И вот я полагаю, что для недовольных и несогласных это может стать неплохим демонстративным ходом.

То, что происходило в последние дни  в Москве, повергло в шок не только пассивных наблюдателей, но и тех, кто организовал доставку афонской святыни в Россию и поклонение ей. Многотысячная  очередь паломников, растянувшаяся почти на 10 километров,  не столько осложнила очевидные коммунальные проблемы мегаполиса (транспортные пробки, изменение режима работы метрополитена, трудности проезда и парковки), но поставила вопрос о том, что стоит за этим феноменом.

Число людей, пришедших поклониться поясу Богородицы, потрясает воображение: только перестроечные демонстрации собирали такие толпы, других случаев не припомню. Вот почему показалось важным из первых рук узнать, что понуждает людей долгими часами выстаивать в очереди  к храму Христа Спасителя. Всем я задавала один и тот же вопрос: почему вы здесь? Что вас привело сюда?

Пресс-служба Владимира Путина, как известно, объяснила свист во время небольшой речи премьер-министра на ринге в «Олимпийском» тем, что болельщики провожали таким образом поверженного американца и это случайно совпало с началом выступления кандидата в президенты. Но очень скоро выяснилось, что она оказала своему патрону медвежью услугу. Во-первых, такое активное опровержение лишь подтвердило прецедент.

В понедельник, в 2 часа дня, в Пресненском суде судья Тереза Жребец начала рассмотрение иска Фарида Махмудова, которого я назвала ухтинским Цапком и обвинила в поджоге «Пассажа» в Ухте в 2005 году,  ко мне и к «Эху Москвы». Поджог этот — дело не менее знаковое, чем Кущевка или Сагра: все-таки сгорели 25 человек, и подожгли среди бела дня, с наглостью невероятной.

Адвокат Махмудова Константин Рыбалов озвучил иск (см. ниже), и после этого начался цирк.

Подкачал в России народ. Любит власть. И не любит нести ответственность за себя. Первое для власти приятно. А второе — нет. Приходится напрягаться, решать многие проблемы, которые валятся на голову как из рога изобилия. А вот бы по-другому: и власть любит, и все проблемы сам решает. Это был бы хороший народ. Но где ж такой взять?

Совсем недавно мир отметил День доброты, оставшийся в России практически незамеченным. В 60-е годы в Японии ректор Токийского университета, озабоченный насилием среди студентов, инициировал «Движение за повседневную доброту». Он считал, что если каждый студент будет внимательным к мелочам, то в кампусе установится атмосфера благожелательности, и уровень насилия снизится. К слову, говорят, что ректору это удалось.

Считаю необходимым все-таки прояснить некоторые моменты «происшествия» в «Олимпийском» со свистом в адрес Путина. Свист был, но от выводов об освистывании нацлидера, «конце эпохи», о котором заговорил Навальный, я бы воздержался. Я не раз писал в «ЕЖе», что спорт — область специфическая. Стадион — очень специфическое место. И законы психологии срабатывают там иначе, чем в других местах. Поверьте человеку, который всю жизнь ходит на стадионы.

Опуститься легче, чем подняться. Вернуться к прошлому проще, чем выстраивать будущее. С тех пор как Россия утратила возможность формировать власть из лучших и открыла доступ к ней только для ловких, тенденция возврата к варварским советским временам возобладала над всеми остальными. Очень недолгое время, пока в 90-х годах в России были относительно честные выборы, во власть могли попасть люди умные, образованные и способные побеждать в политической конкуренции. Не всегда так происходило, но достаточно часто, благодаря чему власть могла удержаться от того, чтобы опуститься на четвереньки и дать волю своим звериным инстинктам.

Читая комментарии «православных экспертов» по поводу церковных событий в Северной Осетии, начинаешь понимать, почему общество ждет еще не один церковный кризис. Ученый, даже идейно ангажированный, должен приносить некоторую пользу своим анализом, чтобы предотвращать повторение ошибок. Объяснять церковный конфликт в Северной Осетии, навязывая своим работодателям и православной общине миф об «оранжевой революции», «борьбе с православной миссией», значит полностью пренебрегать фактами.