Демонстрация по телеканалу «Культура» сериала «Раскол» вызвала противоречивые комментарии. Некоторые блогеры, считающиеся близкими к Московской патриархии, обвинили создателей фильма в зловредной пропаганде «староверия». Другие обитатели Сети выражают недоумение в связи с тем, что фильм показывают по «Культуре», а не Второму каналу, как первоначально предполагалось. В любом случае, это событие приобрело общественно значимый характер и привлекло внимание к старообрядческой тематике.

Впервые это диагностировал, кажется, М.Ю. Лермонтов. «Люблю отчизну я, но странною любовью!» – признался поэт и добавил совсем уж безнадежно: «Её не победит рассудок мой». С тех пор прошло почти два века, и странная любовь к России стала повальной. Мне много доводилось общаться с нашими эмигрантами. Среди них были разные – от умиравших от тоски по родному проселку до тех, кто для себя будто отрезал: по-русски не говорю, никакой России для меня больше нет. Но и в них сидела, пусть малыми огрызками, эта странная любовь, справиться с которой рассудку не удавалось.

Мы никак не можем понять, чем Россия отличается от Европы. И почему? То есть понимаем, когда пересекаем границы нашей родины, и не понимаем, когда в нее возвращаемся. Родина-уродина. Понимаем по результату, но не очень пониманием, как это получилось. Неужто все дело в дремучем пареньке Путине или в нашем византийском православии? Или в татаро-монгольском иге? Или в семидесяти годах коммунистического рабства? Но почему у них (в том числе у наших бывших товарищей по социалистическому несчастью) получилось войти в Европу, а у нас нет?

Называется это по-разному. Цивилизационное отставание, исторический тупик, движение по замкнутому кругу, незавершенная модернизация, не удающиеся либеральные реформы, архаическое традиционное общество. А имеется в виду, что Россия, в отличие от большинства европейских стран, остается страной сословно-авторитарной (до этого феодальной, затем тоталитарной), не способной превратиться в то, что называется современным динамическим государством с современной же социальной системой.

Кто-то недавно посчитал, что у россиян почти треть дней в году — праздничные. Любят на Руси праздники: парады, залпы салютов и народные гуляния. Если бы можно было, гуляли бы весь год. У Хемингуэя «праздник, который всегда с тобой» — это Париж. В эти выходные у москвичей, естественно, это была Москва. В бытность Лужкова День города был лубочным, безвкусным, провинциальным, пусть и псевдо, но народным, ярмарочным праздником.

Обратился ко мне недавно мой добрый приятель, который обитает в достаточно высоких сферах нашей власти: «Скажи мне, друг-историк, Столыпин был порядочный человек?» «А в чем дело?», – ответил я, как принято, вопросом на вопрос. «Да вот, понимаешь, предлагают скинуться на его памятник у Белого дома, вот я и интересуюсь, чтобы понять – давать деньги или нет?». «Ну что ж, Столыпин, конечно, личность неоднозначная, но, думаю, вполне порядочный был человек, и фигура значительная».

Дагестанец Расул Мирзаев, трехкратный чемпион мира по смешанным единоборствам, арестован судом по обвинению в убийстве Ивана Агафонова — студента милицейского колледжа, находившегося под следствием за серию разбойных нападений.

 Фактически, санкционировав этот арест, суд пошел на поводу у националистов, обещавших, если Мирзаев останется на свободе, устроить «вторую Манежку».

Так как я только что вернулась из Китая, я бы хотела – для сравнения – рассказать историю, которая случилась в 2009 году в Синьцзяне.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич!
Нельзя сказать, что мы, работники российского образования, избалованы подарками свыше (да и просто сверху); поэтому нам дорого любое внимание руководителей государства. Даже привычные слова о важности нашего труда и повседневности нашего подвига мы воспринимаем с неизменным теплым чувством, пунцовой краской на щеках и опущенными долу глазами. Мы, в общем-то, и сами знаем, но ведь приятно, когда другие.

Л. Радзиховский публикует в блоге «Эха Москвы» заметку «Праздник народной свободы». Вроде как про Египет, про Мубарака. Но, конечно, все упрется в нас. Все вернется к тому, что Египет – дурной пример и что нам ни в коем случае не следует трогать Путина. Заметка начинается литаврами падшему. «Мубарак – один из немногих политиков мира, вызывающих у меня глубокое уважение. Храбрый человек – боевой летчик… Толковый правитель… Да, жестокий диктатор, по меркам Дании или Швеции, как и египтяне – агрессивные нищие, попрошайки и воры по сравнению с датчанами или шведами».

 «Желтая» пресса раздула историю с кончиной Ии Саввиной: «скорая помощь», повинуясь некоей инструкции, отказалась везти смертельно больного человека в больницу. И мы на «Эхе» это обсуждали, и народ привел массу примеров из личного печального опыта. Хотя эксперты, как официальные, так и вполне независимые, но знающие ситуацию изнутри, вообще-то винить медиков не спешили. Разговор все время упирался в эту неведомую инструкцию, и получалось так, словно кто-то хочет вывести на чистую воду врачей-убийц, хладнокровно отказывающих в помощи больным людям.