История с михалковской мигалкой и отъемом у него этой мигалки разбухла до общенационального события. Еще немного, и Никита Сергеич сможет кино снять про битву за мигалку. Можно, конечно, постебаться над его тягой к феодальным привилегиям или заклеймить сам мигалочный институт. Но как-то нет особого желания. Между прочим, еще и потому, что лично я вообще не считаю проблему мигалок сколько-нибудь важной.

 В Москве, в здании гостиницы «Холидей Инн Лесная», прошла международная конференция «Андрей Сахаров: Тревога и надежда 2011. 90 лет со дня рождения А.Д. Сахарова». Мероприятие, организованное Сахаровским центром, было проведено с размахом, в течение двух дней состоялись обсуждения различных актуальных для российской общественно-политической жизни тем с участием известнейших людей.

Несправедливость, неразумность и бесчестность социально-политической системы, сформировавшейся в России, заставляет ее разнообразных критиков пророчить ее скорый конец. При этом одни критики (как Леонид Гозман) просят власть задуматься над неминуемым крахом и перейти к реформам, чтобы не допустить революции, другие же (как Андрей Пионтковский) не сомневаются в ее (революции) неизбежности.

Что ни говорите, а талантливый человек талантлив во всем, даже в подлости. Никита Михалков, оскароносец и автор великого фильма про рождение комара, обиделся на военное ведомство. Обиделся, надо сказать, совершенно справедливо: минобороновские чины дали слабину и не отстояли права Никиты Сергеевича, председателя Общественного совета при Министерстве обороны, на мигалку.

Черт меня возьми! Меня – и всех, кто начинает что-то комментировать до того, как сверится с первоисточником! Отдельное «черт возьми» — тем, кто намешал грязи в этом источнике и устроил громогласную мерзость из нервного, ироничного и самоироничного конферанса великого Ларса фон Триера на Каннском фестивале. Он такой же антисемит, как я — Ульяна Лопаткина.

Май проходит под знаком активных предвыборных инициатив Путина, бесцветного выступления Медведева в Сколково, старательного повторения им азов из идеологической композиции, созданной предшественником в «нулевые» годы: антизападничество, суверенные ценности, уклончивость и витийство вместо прямых ответов (совсем в стиле старой доброй школы Политбюро). Все это на фоне предпраздничных обильных сообщений об очередной вспышке сталинопоклонничества в массах.

Известна история про Марлона Брандо, который в гриме и костюме отъявленного злодея (возможно, не успел разгримироваться, возможно — почему нет? — хотел попугать пассажиров) летел из Парижа в Америку и на вопрос стюардессы, все ли в порядке, многозначительно полез в карман якобы за кольтом и мрачно пошутил: «Ну что, дочка, летим в Гавану?». Шутка по тем вегетарианским временам обошлась Брандо наручниками, пропущенным рейсом и разбирательством с охраной аэропорта. Сегодня за подобное могли бы и застрелить или отправить в место типа Гуантанамо: шутить в присутственных местах надо осторожнее.

Пожалуй, то же самое можно сказать и о Ларсе фон Триере, который, желая поострить на грани фола и попугать политкорректных журналистов, чуть-чуть перегнул палку.

Британское правосудие отнеслось к Горбачеву с отеческой заботой. Тот самый судья Вестминстерского королевского суда, который в свое время пытался избавить от судебной ответственности Аугусто Пиночета, верный в своей любви к жестким правителям, постановил, что для экстренных судебных мер в отношении находящегося в Лондоне Михаила Горбачева подходящих оснований не видно.

Академик Сахаров справедливо считается образцом стойкости в противостоянии тоталитарному режиму. Внешне слабый человек, типичный интеллигент (хотя и способный дать пощечину человеку, оскорбившему по заданию власти его жену), он был готов пойти в ссылку, терпеть оскорбления ради своих идеалов. Кажется, что этот образ полностью не соответствует типажу политического деятеля, но не все так просто. Если только не путать беспринципность и прагматизм.

Националист Никита Тихонов приговорен к пожизненному заключению за убийство адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой. Его гражданская жена Евгения Хасис — к 18 годам.  Доказательства, представленные обвинением, можно свести в несколько больших групп.