Начальница государственно-правового управления Администрации президента Л.Брычева сообщила, что Россия вряд ли введет уголовное наказание для юридических лиц за коррупционные преступления, хотя это предусмотрено рекомендациями Группы государств против коррупции (ГРЕКО), куда наша страна вступила в 2007 году. Вступила, понятное дело, ради борьбы с коррупцией. Что уже тогда выглядело неосмотрительно и непатриотично. Коррупция наша? Наша. Мы ее сами растили? Сами. И вырастили в разы (кратно) выше хваленых западных стандартов. А теперь, значит, они нам будут указывать. Постыдились бы!

Такой омерзительной бумаги давно не видела, заметила я некоторое время назад, говоря о докладе комиссии Тальявини по поводу российско-грузинской войны. Должна взять свои слова назад: отчет МАК о причинах крушения самолета президента Качиньского оказался еще более омерзительным. Что меня больше всего поразило в докладе? Во-первых, маленькое предуведомление: в демократических странах ведомства давно научились сочинять внятные, дельные отчеты, вывешиваемые в интернет. Любой, кто откроет отчет Комиссии по 9/11, прочтет складное повествование, фактология, логика и язык которого не уступают лучшим образцам журналистики.

В 2011 году литературно-публицистический журнал «Континент» изменил свой формат. Теперь здесь уже не будут публиковаться обзоры литературной, философской и религиозной жизни, аналитика Андрея Илларионова, Андрея Пионтковского, Владимира Можегова, язвительные комментарии на злобу дня Виктора Шендеровича, текущая поэзия, проза и эссеистика. Главный редактор журнала Игорь Виноградов планирует выпуск «Избранного». Сначала в четырех номерах (раз в квартал) будет собрано все лучшее, что печаталось в российском «Континенте», а затем, уже в 2012 году — во французском.

Конфликт между сторонниками акций 31-го у Гостиного двора и на Дворцовой получил новый поворот, о смысле которого надо, мне кажется, задуматься далеко не только питерцам. Я был одним из тех, кто подписал обращение «Демократам не по пути с националистами». У многих, в том числе и в «Солидарности», оно вызвало реакцию, граничащую с яростью. Возмущенным ответил Скаковский. Теперь считаю нужным высказаться и я.



Год выдался богатым на всякого рода протестные выступления, благо власть на разных уровнях давала для них множество поводов. Важно отметить при этом, что изрядная доля выступлений не имела прямого отношения к политике. 2010-й символичным образом начался с того, что в ночь на 3 января пострадала от пожара «Дача Муромцева», и общественность Москвы весь год боролась с порчей исторического облика города. Боролись и в других городах. В некоторых случаях власть отступала (самые заметные события на этом фронте — отказ от возведения газпромовской башни на Охте в Санкт-Петербурге и отмена строительства депозитария музеев Московского Кремля на Боровицкой площади), в некоторых — нет, но нельзя не отметить, что на волнение общественности по крайней мере иногда стали обращать внимание.

Главный итог года — стало тревожнее. Люди зашевелились, начали выходить со своими недовольствами на улицу, это входит в привычку — терпение лопается, а несправедливость растет. Власть, занятая своей вертикалью, не успевает заниматься государством. Все самое важное внутри страны, как в увертюре, вдруг исполненной в финале, случилось в самом конце года — события на Манежной, обвинительный приговор Ходорковскому и Лебедеву.

В воздухе запахло бунтами, чрезвычайкой и очередным разочарованием и массовым исходом интеллигенции. 

Нет, пожалуй, другой организации, которая бы так выиграла от наличия в России дуумвирата, как Русская православная церковь. 2010 год дал особенно богатый урожай. Отношения Московской патриархии с Владимиром Путиным в бытность его президентом складывались вполне благополучно, однако Путин отнюдь не был готов потворствовать всем ее вожделениям. Заступив на президентский пост и заняв свое место внутри тандема, Дмитрий Медведев явно решил приобрести себе в лице церкви дополнительного союзника.

Для нашего спорта год получился удивительным. Потому что вспоминается по его окончании не где мы выиграли и не что мы проиграли. Хотя были и поражения, и победы. Вспоминаются организационные вопросы и кадровые перестановки.

Номер один, безусловно, выигрыш российской заявки на чемпионат мира по футболу. Я сейчас оставлю в стороне политическую и социальную составляющие этого неординарного события. Но если брать спорт, то это грандиозно настолько, что грандиознее некуда

Итоги истекающего предпраздничной суетой года печальны и очевидны. Не было в этом году ни одной ситуации, с которой мы справились бы с честью. Я сразу отвечу тем, кто считает: раз мне не нравятся достижения советской (неосоветской, современной российской, нашей, короче) власти, значит, мне пора валить из страны. Итак, отвечаю: решать, когда и в каком темпе валить из страны, буду я сама, без рекомендаций извне. Эта страна моя ничуть не меньше, чем ваша, и оценивать ее состояние я имею полное право.

Писать о морали и нравственности бессмысленно. Хотя бы потому, что мораль у каждого своя, как и представления о нравственности. И я бы никогда не подняла этой темы, если б не одно довольно прискорбное для меня обстоятельство. Беда в том, что я живу на Сретенке. До недавнего времени главными достопримечательностями этой улицы были комплекс зданий КГБ и несколько храмов, включая Сретенский монастырь. Теперь же к этой эклектике добавился принципиально новый элемент — с ноября сего года на Сретенке открылся стриптиз-бар. Были ли до сих пор по соседству со мной стриптиз-бары, я не знаю — меня это никогда не интересовало.