В 2005 г. ИНДЕМ провел второе большое диагностическое исследование коррупции. Это позволило оценить взрывную динамику ее роста у нас в стране. О главных результатах я рассказывал в первых статьях этого цикла. Тогда же мы сформулировали диагноз: чем обусловлен зафиксированный нами ошеломляющий рост чиновничьего воровства и произвола. С тех пор я повторяю этот диагноз всякий раз, когда предоставляется возможность. Вроде не зря. Теперь, после пяти лет моего постоянного кукареканья, я стал слышать своеобразное эхо: те же автоматически произносимые слова, но из других уст.

Молодежь давно мозолила глаза. И не только нынешней власти. Молодежь смела заниматься спортом, до ночи кидая шайбу или играя в футбол. Молодежь ходила в походы, пекла в костре картошку, играла на гитаре. Эта бесстыжая молодежь имела наглость увлекаться творчеством, ходить в клубы и кружки. И даже пошла в политику. Она занималась музыкой, любила танцевать, она жила и любила.

Во времена диктатуры Пиночета на вопрос «Есть ли в Чили 1-е мая?», большинство советских людей уверенно отвечали «Нет». Уже тогда этот день воспринимался не как дата календаря, а как политический праздник. Он и есть по своему происхождению и содержанию – праздник сугубо политический с отчетливым социалистическим или, как теперь модно говорить, социальным наполнением.

Современное российское ТВ сумело в новых условиях не только продолжить традиции советской пропагандистской машины, но и усовершенствовать ее язык, теперь в большей степени направленный на поражение подсознания. Уже несколько лет на НТВ продолжается показ документальных сериалов из жизни кремлевских вождей XX века. Этот проект позволяет рассматривать личности былых «великих руководителей» через судьбы их близких («Кремлевские жены», затем «Кремлевские дети»). В нынешнем же телесезоне крутят свежие фильмы, рассказывающие о смерти советских вождей («Кремлевские похороны»). Зрителя приучают к модной ныне (и вполне официозной) точке зрения на советскую историю как естественное продолжение, и даже в чем-то вершину, истории русской.

Социология и статистика отражают только общую картину – «среднюю температуру по больнице». Пока они еще не улавливают главное – изменение настроений в обществе. Громче всех, как обычно, кричит пышно нареченный «средним классом» «офисный планктон». Именно его представители, веря – в силу личной неграмотности и позитивности собственного опыта – официальной пропаганде, составляли основу ее благодарной аудитории и основную часть добровольных трансляторов.

У нас в семье на фронт ушли пять человек, а вернулся один — мой дед, который всю жизнь был для меня образцом и примером. Поэтому для меня 9 Мая — Праздник, важнее которого нет и уже, наверное, не будет. И ленточку георгиевскую я надену, и мне плевать, что кто-то превратил это в кампанию, кто-то опошлил или что-то еще. Это — мой душевный порыв, мой праздник. До которого еще две недели…

Гаишников часто ругают за то, что они больше ничем на дорогах не занимаются, кроме поборов. Меня это всегда удивляло. Если зарабатывают они поборами, то почему вдруг такое количество разных людей должны иметь одно и то же хобби – регулировать движение? Эта деталь не стоила бы внимания, если бы гаишный стиль не стал общепринятым во всей системе государственной службы России, и не только в этой системе. Настолько общепринятым, что на него практически перестали обращать внимание.

Посмотрите внимательно на фотографии девочки Элизы, у которой французский папа и русская мама. Для ребенка, которому нет и четырех лет, у нее глаза слишком уж невеселые. У маленьких детей вообще не так часто бывает осмысленный взгляд – потому что про жизнь они еще ничего не знают. Не думаю, что и Лиза понимает, что именно с ней происходит, но она наверняка понимает, что что-то в ее жизни не так.

Разворачивающийся в России социально-экономический кризис нанес сильный удар по благосостоянию основной части населения, начал быстро размывать только сформировавшийся «средний класс», разрушил планы и надежды миллионов людей, подорвал совсем недавно возникшую уверенность в завтрашнем дне.

На уходящей неделе заинтересованная общественность (у нас ее еще иногда именуют «гражданским обществом»), в основном, занималась тем, что ловила сигналы из космоса. Ну — или почти из космоса. Потому что «большой Кремль» (вместе с Белым домом) для граждан России — это все равно, что космос. Так же далек, бесконечен и холоден. И, скажем, вопрос «есть ли жизнь за кремлевской стеной?» вполне уместен и даже мог бы стать предметом обсуждения на какой-нибудь серьезной научной конференции.