По-моему, это даже принятый медицинский термин. Во всяком случае, его значение очевидно. Нравственные идиоты не воспринимают страдания других людей или просто даже радуются зрелищу этих страданий. Тот, кто страдает, вызывает презрение и желание, чтобы страдал сильнее. Бесчувствие и/или садизм. При этом они полны уважения и/или любви к тому (тем), кто причиняет страдания окружающим — видят в них не только грубую силу, но и высший моральный авторитет. Так подростки восхищаются шпаной, а взрослые — диктатурой. Из этого вытекает желание подражать авторитету — скажем, быть «шнырем» при «пахане» или же «шнырем-патриотом» при Государственном пахане.

22 мая 2008 года в приемную президента Дмитрия Медведева было передано обращение правозащитников и общественных деятелей с призывом начать освобождение политзаключенных. Обращение подписали Людмила Алексеева, Сергей Ковалев, Глеб Якунин, Светлана Ганнушкина и много других достойных людей. Даже Вацлав Гавел подписал. «…Мы призываем Вас помиловать людей, ставших, по нашему мнению, жертвами политически мотивированных преследований», — пишут авторы обращения. Далее следует список фигурантов «дела ЮКОСа», имена ученых, осужденных за шпионаж, и другие.

В моих двух предыдущих статьях на тему "ТЭФИ", прослеживая, как планомерно сливают Познера из руководства российской телеакадемии, я отмечал две важные вещи: любая личность, признанная сообществом в современной России, меняется на назначенную. Вместо выбранного авторитета появляется согласованный сторонами администратор. И еще, писал я, устранение Познера — безусловно, политика.

В четверг Европарламент принял резолюцию, в которой голодомор на Украине признан преступлением против человечества. Документ содержит призыв к странам бывшего СССР рассекретить архивы, касающиеся этих событий. Ранее Конгресс США признал голодомор геноцидом украинского народа. Действительно, был ли голодомор на Украине в 30-х годах актом геноцида? И почему столько страстей бушует вокруг исторического вопроса 70-летней давности? Ответы — в политических реалиях сегодняшнего дня.

Друзья, недавно Светлане Бахминой, юристу ЮКОСа, повторно отказали в условно-досрочном освобождении. Светлана отсидела четыре года в мордовской колонии, это больше половины срока, который она получила по 160 и 198 статьям УК РФ. Дома у нее остались два мальчика: семилетний Федя и одинадцатилетний Гриша. Сейчас Светлана беременна, на седьмом месяце. Обычно, даже наш, не всегда самый гуманный суд, в таких случаях соглашается на условно-досрочное освобождение или дает отсрочку исполнения приговора до достижения детьми совершеннолетия. В этот раз что-то сломалось.

Обычно информационный поток состоит из новостей. Новости — они как  биологические организмы. Новость рождается, взрослеет, стареет и умирает. Но в России есть особый род новостей — новости, которые выскакивают из ниоткуда и уходят в никуда. Поэтому реальность России для своего описания требует не только новостей, которые есть. Но и тех новостей, которых нет. Вот, например, месяц назад по Москве прокатилось ошеломительное известие: в Серебряном бору обнаружилась частная тюрьма для ингушей.

Более 57 тысяч подписей было собрано в поддержку Светланы Бахминой по состоянию на 22 октября. Много это? Мало? Во всяком случае, достаточно, для того чтобы об акции говорили, чтобы её обсуждали, чтобы из некоей интернет-инициативы она стала общественным явлением. Я вообще не люблю коллективные письма. Всегда старался как-то избежать участия в подобных мероприятиях, чтобы не поддаваться стадному инстинкту, не растворяться в толпе.

Нет, речь не о золотой цепи с медальоном Святой Анны, которой награждались радивые сановники, а о церковной награде «Орден Славы и чести». Только что состоявшаяся в Гаване передача этого знака отличия из рук Преосвященного митрополита Кирилла, «министра иностранных дел РПЦ», в четыре руки по локоть в крови братьев Кастро, — как загробное утешение покойному В.А. Куроедову, председателю Совета по делам религий при Совете министров бывшего СССР, гонителю веры Христовой от ЦК и ЧК.

Всегда думала, что самое бессмысленное и безнадежное дело — обращаться в Общественную палату. Но раз в последнее время приходится заниматься сплошь безнадежными делами, да к тому же все туда пишут, то решила — напишу и я. Авось поможет. На мое письмо обратят внимание, помогут конкретным людям, вот и не стыдно будет, что обратилась.

Многократно описано: после длительного общения с террористами заложники начинают проявлять к ним симпатию. Это продолжается даже некоторое время после их освобождения. Правда, как правило, не очень долго — по мере того как проходит стресс, сознание проясняется и эмоции приходят в состояние равновесия. Впрочем, бывают исключения.