12 октября 1905 года в Москве все же открылся учредительный съезд Конституционно-демократической партии. Препятствий учредителям пришлось преодолеть немало. В том числе — чисто «технических». В последний момент съезд чуть не был сорван стачкой железнодорожников. Пассажирское сообщение оказалось парализовано, и до Москвы добралась едва треть делегатов. Но революционный кризис в стране разворачивался так стремительно, что собравшиеся решили не медлить с созданием партии, поскольку в противном случае, как выразился редактор журнала «Освобождение» Петр Струве, «элементы, составляющие ее естественные, необходимые кадры, будут оттеснены на задний план и политические судьбы России будут решены состязанием реакционных и крайних партий».

Первой жертвой войны становится правда, безошибочно сформулировал какой-то зоркий человек. Продлим ряд и заметим: первой жертвой патриотизма становится вкус… Недавно на московских улицах появилась серия плакатов, посвященных чемпионам пекинской Олимпиады. Не всем, а только тем из них, которые выступают за ЦСКА. Так сказать, ведомственная реклама.   

На заре черно-белого телевидения, качественность которого была всё равно что величие коллекций Лувра рядом с нынешними «художественными» инсталляциями в модных галереях, Сальвадор Дали сказал об изображении на расстоянии: «Жвачка для глаз». Как бы оценил весёлый сюрреалист варево программ сегодняшнего «ящика»? Эффект «зомбирования» трудящихся масс у голубого экрана достиг теперь такой силы, какая не снилось ни Оруэллу, ни другим утопистам. Пожалуй, первыми генерал де Голль и Отдел агитации и пропаганды ЦК КПСС полвека тому осознали, что «Голубой огонёк», «Время», Си-Эн-Эн и комментатор Леонтьев суть инструменты власти почище Комитета государственной безопасности или раздачи пайков к Ноябрьским праздникам.

Российская общественность, причем не только спортивная, в конце прошлой недели страшно переполошилась после сообщений испанской прессы по поводу «Зенита». Суть в том, что пиренейские газетчики раскопали, будто местная полиция, прослушивая телефонные разговоры недавно схваченных лидеров «тамбовской» братвы, обнаружила, что те обсуждали как раз «Зенит». И что, мол, эти товарищи организовали победу питерского клуба над «Баварией» в полуфинале Кубка УЕФА, да еще якобы с определенным счетом — как раз 4:0, с которым всё и завершилось.

К пятнадцатой годовщине "малой гражданской войны" в Москве стало ясно, что о ней, в общем и целом, не помнят. В газетах и в эфире — ворохи мифов и перебранка политиков, застрявших в прошлом, "ничего не забыв и ничему не научившись". А есть ли в тех днях нечто, достойное памяти? Какой-то опыт, переживание, о котором вспоминать не стыдно? Наверное, такой опыт может найтись не у всех наших соотечественников — большинство отнюдь не было вовлечено в события. Даже когда в Москве вовсю стреляли, а по городу разъезжала правительственная бронетехника и грузовики повстанцев, работало метро и толпы горожан возвращались со своих шести соток.

Смерть человека — всегда горе. Смерть человека известного огорчает не только его близких, но и тысячи незнакомых с ним лично людей. Но смерть этого человека вызвала необычную реакцию. Не помню, чтобы после чьей-то кончины было столько шуток и столько улыбающихся лиц. Никто не был рад этой смерти — просто ни один человек не может жить вечно. А 108 лет — срок по любым меркам огромный. Большего и желать трудно. Поэтому и вспоминали все только что-то смешное и доброе.

Неожиданная реабилитация Верховным судом Николая II и членов его семьи — прежде всего юридический курьез. Самое интересное и непонятное – кто и зачем заставил судей принять столь странное решение. Верховный суд был, конечно, прав, когда отказывал самозваной «наследнице Дома Романовых», требовавшей этой «реабилитации»: как можно реабилитировать тех, кого не судили ни открытым, ни закрытым судом? Какие обвинения снять с тех, кого ни в чем юридически не обвиняли?

Черпать копытцем до остолбенения

В краях, где Соловки, а не соловушки…  

В даль светлую, на мозговом затмении,

Козел козлом, идет по свежей кровушке! 

Кругом враги, внутри колонна пятая,

Все как обычно, и под небесами

Висят хоругви, но взамен распятого -

Бандит с усами.

Бесправная казнь = бесправной «реабилитации». Кто «реабилитирует» сотни офицеров, сразу же после Октябрьского путча погруженных на баржи и потопленных в Неве? Кто пересмотрит «приговоры», по которым Розой Землячкой и Бела Куном были расстреляны тысячи офицеров и солдат Белой армии, поверивших обещаниям большевиков и пошедших регистрироваться, после того как Крым покинули белые? Кто отменит убийство отроков Бориса и Глеба, безвинных мучеников, зарезанных кузенами по династическим соображениям? Кому придёт в голову хлопотать о пересмотре дела канонизированной Жанны д'Арк? Подают ли кассационные жалобы на римлян первохристиане, которыми на арене Колизея пообедали Нероновы хищники?

Я только что посмотрел чудесный фильм, и не надо кидать в меня камнями. «День выборов», «День радио», теперь вот «Гитлер капут». Наше кино начинает смеяться: мы привыкаем быть свободными. В неподходящем месте, в неподходящее время — но когда и на кого благодать снисходила уместно? Анекдоты про Штирлица стали частью российской культуры, в начале 90-х из них попытались даже (и не без успеха) слепить серию фарсовых романов, — и вот теперь мы дожили до их экранизации (переслоенной отсылками к бесчисленному множеству знаковых штампов современной культуры от «Ну погоди» до блокбастеров Голливуда).