Заявление М.Б. Ходорковского из следственного изолятора в Чите, первое после февраля с.г., естественно и неизбежно вызвало серьезный интерес у либеральной общественности, к которой оно адресовано. При этом часть общественности немедленно усомнилась в том, что именно
М.Б. Ходорковский — настоящий автор заявления. О причинах этих сомнений можно только догадываться. Вероятно, усомнившиеся ожидали, что из-под пера Михаила Борисовича должен выйти блистательный и страстный, написанный кровью сердца манифест русского либерализма. А не обнаружив такового, пали духом и вопросили: "А он ли писал?"

Год назад, 7 октября 2006 года, в подъезде своего дома на Лесной была застрелена Анна Политковская, и сколько бы теперь «Наши» ни проводили демонстраций в этот день – день рождения Путина - это день смерти Политковской. Казалось, что убийство Политковской, в отличие от убийства Литвиненко, так навсегда и останется нераскрытым. Но вот прошел год, и, к некоторому даже удивлению, мы уже немало знаем об этом убийстве.

То, что мы знаем, полезно разделить на факты и на выводы.

Стоило Владимиру Путину кашлянуть что-то невнятное про свое возможное премьерство и вечный властный срок, как все его подданные – путинофилы и путинофобы – в едином порыве постановили: все, инцидент исперчен, наш президент остается с нами, как и было сказано через разноцветных пророков, имя им легион, т. к. их много. О том, что Путин толком никому ничего не обещал и просто «разводит» лохов своих возлюбленных, – почти никто не подумал, и не признался себе.

 А почему?

Ни для кого не секрет, что последние годы между правозащитным и православным сообществами есть известное напряжение. Православные недовольны критикой правозащитников предмета «Основы православной культуры» и отстаиванием права актуальных (и любых других) художников на свободное высказывание, даже если оно кажется иногда кому-то обидным. Правозащитники недовольны попытками церкви отвоевать законное место в светской школе, подыгрыванием священноначалия власти и склонностью решать все проблемы ритуально-бюрократически: ужо поклонный крест поставим, оно и развиднеется.

В Европе христианские (равно как и иные) мотивации не гонимы, они просто переформатированы в ходе истории и либерализованы. Но сказать прямо: «Ваше христианство выдохлось и никуда не годится» как-то неполиткорректно, поэтому приходится применять такие сложные конструкции. Программа «Русского мира для Европы» предполагает «серьезный межкультурный диалог при самом активном участии представителей традиционных религий и секулярного мира». Весь вопрос в том, кто и какими средствами будет форматировать этот диалог.

16-й «Киношок» в Анапе отличался от пятнадцати предыдущих новым названием. Раньше — Открытый фестиваль кино стран СНГ и Балтии. Теперь название длинное и подробное — Открытый фестиваль кино стран СНГ, Латвии, Литвы и Эстонии. Говорят, что другие балтийские страны (Польша, Швеция, Финляндия, да мало ли их, прекрасных, омываемых холодным и мелким морем) заявили протест. Верится с трудом. Впрочем — это неважно. Важно, что холодное и мелкое море решительно не влияет на состояние кинематографа.

Предметом моих наблюдений будет отнюдь не политическое протестное движение Гарри Каспарова и иже с ним. Его «Россия», по сути, часть политического спектра отечественных мегаполисов и совсем не «другая», а очень похожая по социальному составу на противостоящие ей партии и движения. Другая Россия – это 100-миллионное население провинций, которое живет совершенно по иным правилам и руководствуется иными ценностями в отличие от столиц. Пока полемисты из разных лагерей скрещивали свое оружие в СМИ, приводили очередные неоспоримые аргументы в пользу преподавания ОПК или отделения Церкви от школы, в российской глубинке народ давно сделал свой вывод о месте православия в своей жизни.

Среди собравшихся в конференц-зале Горбачев-Фонда на глаз можно было выделить две разновидности людей, в равной степени реликтовые: бывшие «прорабы перестройки» — лица, появлявшиеся на полосах газет и на телеэкранах до начала девяностых, и «бывшие неформалы». Тема обсуждения тоже была, как бы это сказать… несвоевременная.  «1937-2007» — к таким растяжкам, плакатам и стикерам я не мог привыкнуть с начала года. Но оказалось, что все они призваны напомнить нам отнюдь не о годовщине Большого террора, но – о героическом дрейфе папанинцев. Всё вполне позитивно.

Помните, что говорил министр финансов из пьесы Евгения Шварца «Тень»? Он считал, что «любого человека можно или «ку» или «у». То есть или купить, или убить. В новейшей политической истории России много примеров, которые подтверждают: убеждение шварцевского короля разделяют и некоторые представители российской власти. Правда, иногда при реализации первого пункта возникают проблемы. Среди российских политиков встречаются такие, которых купить нельзя. Или те, на которых невозможно найти компромат. Таким политиком, бесспорно, является Гарри Каспаров. И этим во многом объясняется, мягко говоря, нелюбовь Кремля к экс-чемпиону мира.

Когда несколько лет назад стартовал международный проект интернет-энциклопедии «Википедия», вряд ли можно было представить, что он станет не просто крупнейшим в своем роде начинанием (в нынешнем месяце в русской версии «Википедии» написана 200-тысячная статья, в английской – двухмиллионная), но и основой для создания новой энциклопедической субкультуры. И, кроме того, поводом для появления типа энциклопедиста, который, кажется, раньше не встречался.