Дорогой Витя, ты серьезно считаешь, что пройтись в «Марше несогласных» - это значит заниматься политикой? Ты вправду считаешь, что если 200, 500, страшно сказать, тысяча человек гордо скажут: «Нет!», от этого что-то изменится? Мы с тобой учились в советской школе, где нам долго рассказывали, что историю вершит народ - неужели, дорогой Витя, ты в это поверил? Мы живем в такой стране, где политику – всегда – вершит один человек, все остальные создают фон. Создавать фон и заниматься политикой – это разные вещи. Только не надо меня ругать за то, что я не хочу быть фоном. Может быть, в этом есть какая-то радость, но мне она неведома.

Общественность взбудоражена очередным письмом епископа Диомида. Замечу, что, в основном, не православная общественность, которой по идее и полагалось бы быть взбудораженной (она лучше понимает цену подобным посланиям), а светские СМИ, снова всерьез перечисляющие выдвинутые Диомидом и братией обвинения в адрес Русской православной церкви. Обвинения все те же. Правда, чуть более распространенные. Как водится, осуждается экуменизм: "стремление объединить все веры в одну религию", как говорится в письме. Чукотские батюшки просят также Алексия II "более решительно и конкретно обличать пороки и недостатки современной государственно-политической и общественной жизни". Пороки же видят такие: "гей-парады содомитов, разрешение абортов и эвтаназии, вакцинацию, алкоголизм, наркоманию". Всех, кто в перечисленных пороках замечен, авторы письма призывают "отлучать от церкви".

"Груз 200" — одиннадцатый фильм известного режисера Алексея Балабанова. Пересказывать сюжет принципиально бессюжетного фильма бессмысленно. Для характеристики достаточно отметить, что даже название фильма прямо не связано с его содержанием (если не предположить, конечно, что Балабанов считает «Грузом 200» весь Советский Союз, но ничто в фильме не позволяет заподозрить его в подобной широте обобщения), поэтому фильм представляется сильно запоздалой спекуляцией на афганскую тему.

Иногда и добрые слова могут подтолкнуть к полемике. Андрей Максимов похвалил меня за вышедшую недавно книжку моих стихов. Похвала Максимова – штука приятная; рискуя показаться крыловской кукушкой, замечу, что давно отношусь к Андрею со встречной симпатией и уважением. Но контекст, в котором я удостоился его добрых слов, показался мне заслуживающим внимания.

«Про политические взгляды Виктора, —- пишет А.Максимов, — ничего сказать не могу, про политические взгляды вообще говорить не люблю. Но вот прочел книгу и подумал: на фига ему политика? Когда есть такое удивительное сочетание иронии и лирики…»

Памятник героям Плевны давно имел в народе дурную славу. Сама часовня пребывала в мерзопакостном состоянии, а уж про сквер я и не говорю. Там еще с советских времен собирались… эти… ну которые… потерявшие верную ориентацию, короче. Детей туда гулять не пускали, да и взрослые остерегались. Чего они остерегались, они и сами толком не знали. То ли, что их по ошибке тоже примут за этих… которые не туда ориентируются, то ли боялись того же, чего опасаются юные дамы, идущие поздно вечером домой через темные дворы. Вдруг налетят лихие люди и будут с глупостями приставать!

Запад мы не любим, точнее, опять не любим. На повестке дня «сбережение культурной самобытности и укрепление собственных культурно-нравственных ценностей».  Азия, одним словом… Про Махатму Ганди вот вспомнили. Многие даже зрительно представляют себе фигуру «человека с паломническим посохом, в традиционных одеждах отшельника», который вот уже почти 20 лет тщетно пытается перейти Ломоносовский проспект. Отношение европейских интеллектуалов к этому философу-толстовцу и вдохновителю национально-освободительных движений сильно зависело от степени знакомства с предметом.

Насчет таможенной защиты от западных врачей-убийц, кажется, все уже высказались. Сопротивляться до последней капли крови, не отдать врагу ни пяди русского мяса – это все понятно. В генетике мы неважно разбираемся с тех времен, как научились хорошо разбираться во внешних и внутренних врагах. Поэтому ни слова о морганистах-менделистах. Есть более серьезные проблемы. Как быть с теми 25 миллионами соотечественников, которые отрезаны от нас границами СНГ? (На самом деле их давно не 25, но пусть будет так, как хочется патриотам.) Как с ними-то? Тоже запретить делиться с Западом секретами русского здоровья? Про миллионы русских эмигрантов я не говорю – эти очевидно выродки, генофонд у них извращенный. Но вот, к примеру, взять Эстонию. Подстригся русский человек в парикмахерской, а волосы собери в пакетик. Если, конечно, патриот. А лучше проглоти.

Через месяц эпопея с выдвижением Сочи на зимнюю Олимпиаду так или иначе закончится. Лучше бы, конечно, «так», но возможно, что и «иначе». И я сам, и мои коллеги про российскую олимпийскую заявку писали неоднократно и кажется уже со всех сторон: политической, экологической, пропагандистской, экономической. Но все-таки это мероприятие спортивное и хочется, в конце концов, и болельщиком побыть. Всякому болельщику желалось бы, абстрагировавшись от всего сопутствующего, чтобы Олимпиада прошла в его стране. Вот и мне тоже хочется, чтобы в нашей стране прошла Олимпиада – как болельщику.

Президент Владимир Путин подписал указ о награждении Александра Солженицына Государственной премией РФ «За выдающиеся достижения в области гуманитарной деятельности». Что  делать? Радоваться или печалиться? Что делать Солженицыну: принять награду или отказаться?

Не знаю, как вам, а мне этот путинский жест совсем не нравится. Не верю я , что Путин действительно высоко почитает Александра Исаевича и вообще понимает, кто такой Солженицын.

Именно об этом свидетельствовали два состоявшихся на прошлой неделе круглых стола. Первый, устроенный РГГУ и Евразийским отделением Международной ассоциации религиозной свободы (ЕАО МАРС) — «Школа в условиях свободы вероисповедания», — собрал на редкость представительный состав участников: и лидеров религиозных организаций, и специалистов из Министерства образования и науки, и правоведов, и правозащитников, и весьма обширное научное сообщество. Разговор, как водится, сконцентрировался вокруг предмета «Основы православной культуры» (ОПК). Второй состоявшийся в один день с первым круглый стол - «Миссия и СМИ» - обсуждал возможности диалога с «мировоззренчески чуждыми».