Неужто полегшало? В прошедшее воскресенье, 5 декабря, Владимир Путин поручил руководителю своей администрации "учесть рекомендации европейских экспертов и озабоченность, выраженную членами Общественной палаты, и в пятидневный срок представить ему проект поправок в закон о некоммерческих и неправительственных организациях для внесения в Госдуму".

На прошлой неделе парламентская комиссия Северной Осетии по расследованию теракта в Беслане опубликовала свой доклад — доклад как-то прошел незамеченным. Проправительственные СМИ предпочли обойти его молчанием из-за содержащихся в нем неудобных фактов, а оппозиция слегка покривилась. То ли потому, что в докладе не было сказано про кровавый путинский режим, то ли дурную службу сыграло публичное выступление главы комиссии Станислава Кесаева: оно разительно отличалось от текста и представляло собой набор банальностей.

Ровно сорок лет назад, пятого декабря 1965 года, в Москве на Пушкинской площади у памятника поэту прошёл «митинг гласности». Лозунг «Требуем гласности суда над Синявским и Даниэлем!» — а именно арест писателей стал непосредственным поводом для протеста — на первый взгляд немного странный. Почему «гласности», а не «освобождения»? Инициатор этой затеи, математик, поэт и бывший политзаключённый Александр Сергеевич Есенин-Вольпин, говорил, что гласность ведёт к свободе, а обратное не обязательно верно. Уважение к процедуре, к праву было естественным для человека с логическим мышлением: средства не менее важны, чем цель.

Иногда мы не обращаем внимания на вещи, которые кажутся нам очевидными. Вот, например, формулировка «упрощенная процедура» — и вроде бы сразу всё ясно. Представляется, что зачем-то куда-то пришел и быстренько решил свой вопрос. Ну или, по крайней мере, быстрее, чем раньше. Поэтому, когда сейчас будут обсуждать изменения в Закон о гражданстве, то в первую очередь рассмотрят такие глобальные аспекты, как миграция и ее потоки, зачем нам граждане из бывшего Союза и в каких количествах. Тем более что облегченная процедура получения ими гражданства еще больше облегчилась, а срок льготного получения российского паспорта, истекавший вот-вот, продлен на два года. То есть кажется, что, стоит только человеку обратиться за российским гражданством, как он немедленно его получит, чуть ли не в тот же день.

Воистину жизнь хороша, потому что искусство прекрасно. Тем более что по иным резонам хорошей ее назвать все трудней. И вот, заплатив 3500 рублей (месячная зарплата старшего научного сотрудника, кандидата наук, если кто не помнит) за места в партере, вы идете в Дом Муз, что у Павелецкого вокзала. Под сень струй Водоотводного канала. Там в рамках 3-го фестиваля «Владимир Спиваков приглашает...» исполнили ораторию Артюра Онеггера «Жанна д`Арк на костре». Фанни Каплан не спешила так на встречу с В.И. Лениным, как культурная Москва рвалась на встречу с Фанни Ардан, которая сыграла в спектакле главную роль. И оно, поверьте, того стоило.

За громким скандалом вокруг отстранения Ольги Романовой от эфира почти незамеченной прошла еще одна «телевизионная» новость минувшей недели. «Северсталь-Групп», изначально выкупившая у РАО «ЕЭС» контрольный пакет акций REN TV, а после поделившаяся его половиной с «Сургутнефтегазом», продолжила свои телевизионные вложения. И стала акционером ТРК «Петербург». Вполне можно себе предположить, что «Северсталь» захочет сложить эти два телебизнеса. И, скажем, превратить REN TV в московское бюро ТРК «Петербург». А зачем, скажите, каналу, которым владеют друзья президента Путина, такие новости, какие делает Ольга Романова?

Для меня совершенно очевидно, что целенаправленная девальвация журналистского ремесла (а именно этим Вы занимаетесь) наносит вред не только данному профессиональному сообществу, но и потребителям конечной продукции. То есть – нашим читателям. Вы же не говорите: «Мне плевать на мою репутацию». Вы говорите: «Нам всем плевать на нашу репутацию». Ну и кто же нас с Вами после этого будет читать? А я, грешным делом, все еще хочу, чтобы меня читали. Слаб, знаете ли, человек. Поэтому мне моя репутация дорога.

Вы считаете, что есть журналисты идеально честные — Вы и Ваши друзья. Такова, видимо, Ваша самооценка – «борцы с чекистским режимом, рыцари Революции без страха и упрека». Моя самооценка много ниже. Я себя не считаю абсолютно честным, и те коллеги, с которыми я знаком, тоже, с моей точки зрения, таковыми не являются. Впрочем, может быть, мы по-разному понимаем слово «честность»?

Ну простите меня, пожалуйста. Да, я зарекался не вступать в полемику с Леонидом Радзиховским, поскольку считал и продолжаю считать, что корпоративным разбирательствам не место на страницах издания, в котором имею честь работать. Но своей статьей «Не ставьте крест на Минкине» мой уважаемый оппонент фактически выписал мне индульгенцию. Отныне я считаю себя свободным от каких-либо обязательств по этому поводу.

Меня, грешным делом, развлекают чужие скандалы. У соседей слюна брызжет – вроде мелочь, а все-таки бодрит. Полагаю, эти фарсы вообще нравятся зрителям – иначе зачем бы журналисты, артисты, политики, прочие городские Жириновские так активно старались публично укусить друг друга за все видимые и невидимые места? Но у каждого свой почерк. Фирменная фишка Минкина – «благородное негодование». Говорят, что за это высокое морализаторство его особенно любят и некоторые коллеги по «МК». Я их понимаю – тоже люблю Минкина и тоже за это же самое.