Проще всего мне было бы написать сейчас, что о существовании «Правого сектора» я узнала из «запутинского телевизора». По большому счету, так оно и есть, и это эффектное начало для статьи о декоративной «партии», существующей едва ли не в первую очередь для того, чтобы создавать страшноватую картинку для известных телеканалов. Но это не совсем правда, потому что «Правый сектор» действительно существует, живет не в телевизоре, а в центре Киева (не так давно мы узнали, что штаб-квартира «ПС» находилась в гостинице «Днепр» — «интуристовской» высотке в самом начале улицы Грушевского), весь Крещатик нынче увешан его красно-черными флажками, и чуть ли не на каждом углу торчат скучающие люди в камуфляже с пластиковыми банками для сбора денег.

Украинская поэтесса Евгения Бильченко стала известна российской публике после того, как в сети появились ее стихи, посвященные разгону Майдана и гибели людей.
В последние месяцы судьбоносных для Украины событий она вместе со студентами философского факультета Киевского национального педагогического университета стояла на Майдане, хоронила друзей, погибших во время разгона, ездила по Украине с выступлениями. О том, победила ли революция и нужна ли ее стране люстрация, с Евгенией Бильченко беседует Зоя Светова.

В калифорнийский Форт Росс мы приехали на закате. Музей, разумеется, был закрыт, но тесовые ворота крепости неожиданно оказались растворенными настежь: внутри, в сопровождении полудюжины взрослых, резвилась детвора. Все они были наряжены в русских казаков и казачек — по крайней мере, в русских казаков и казачек в американском представлении. Вид мексиканского мальчика в шапке с двуглавым орлом — это, я вам скажу, нерядовое испытание для зрачка, но тут все было нескучно: рядом стояла его англо-саксонская учительница с бейджиком «Zakharii Chichenev». Тянуло дымком с запахом гречневой каши; заканчивался ужин. Что это?

Есть ряд причин, по которым на Украине, в отличие от России, гражданские акции завершаются ощутимым успехом. Во-первых, она не пережила своего 91-го года, когда в России произошёл раскол элит. На Украине это случилось сейчас. В условиях раскола элит выход людей на улицу может стать решающим фактором, без него, даже если на улицу выходят многие тысячи, этот ресурс некому использовать. Майдан оказался плодотворен в значительной степени потому, что и в Раде не было единства, и у Януковича отсутствовала консолидированная поддержка. В результате он бежал не столько от Майдана, сколько потому, что понял: ему не на кого опереться.

Партия справедливости и развития (ПСР) в очередной раз одержала электоральную победу. На региональных и местных выборах сторонники премьера Реджепа Тайипа Эрдогана значительно опередили своих конкурентов, получив даже больше голосов избирателей, чем в ходе прошлой аналогичной избирательной кампании, проходившей пять лет назад. Такой результат достигнут в условиях коррупционных скандалов, которые сотрясали ПСР в течение последнего года. Скандальная прослушка разговора Эрдогана со своим сыном, после которого правительство не нашло ничего лучшего, как запретить Twitter (сейчас это решение отменено Конституционным судом). Многотысячный митинг на стамбульской площади Таксим, когда турецкие интеллигенты выступили против коррупции правящих исламистов.

Могут ли люди, пребывающие в условиях первобытной культуры, осознавать ее отличие от культуры развитых стран? Скажем, могут ли члены племени папуасов понять разницу между судом по гражданскому иску и уголовным процессом? Вы скажете, что вряд ли, ведь в их культуре нет даже понятия закона и суда. Вместо нормы закона там — указания вождя. А для нас самих что важнее — закон или указание начальства? В ходе опроса, проведенного Фондом ИНДЕМ, был задан вопрос: «Согласны ли вы с тем, что у президента должно быть право отменять судебные решения, если они вредят интересам государства?» Вопрос провокационный, его содержание противоречит Конституции, но большинство опрошенных ответило положительно.

Еще вчера российские политики и политологи уверенно прогнозировали, что Запад скушает аннексию Крыма. Путин провел, мол, очередную безупречную военно-дипломатическую операцию: обменял отвод войск от украинской границы на молчаливое согласие западных государств с присвоением полуострова. Заиграно, пошли дальше. Оказалось, ничего подобного. Заседание министров иностранных дел стран НАТО завершилось принятием заявления, в котором говорится о приостановке как гражданского, так и военного сотрудничества России и альянса. Прервав все связи, НАТО намерено сохранить возможность для диалога в рамках Совета Россия-НАТО от уровня послов и выше.

Острая фаза украинского кризиса миновала. Главный вопрос—рискнет ли Путин вводить войска навосток Украины решен: не рискнет. Хотя военно-экономическая и геостратегическая логика прямо требовала ввода. Вода для орошаемого земледелия, электричество, сырье для промышленности и вывоз произведенной продукции — все это диктует необходимость взять под контроль инфраструктуру прилежащих областей. Иначе Крым — осажденный эксклав.

Неделю назад мы посвятили колонку сообщества «Диссернет» выпускнику элитного Московского института международных отношений, МГИМО. Надо сказать, что в нашей галерее портретов липовых кандидатов и докторов всяческих наук выходцы из МГИМО занимают отдельный зал. Среди таких персонажей наиболее знамениты Дмитрий Калантырский, президент СМП-банка, и его зам Артем Оболенский. Да-да, читатель не ошибся, того самого банка «Северный морской путь», который основали братья Ротенберги и доступ к которому в результате крымских санкций на время приостановили международные платежные системы VISA и MasterCard.

Выступая на ежегодной конференции в Высшей школе экономики, министр финансов РФ Антон Силуанов заявил о необходимости повышения пенсионного возраста. По его мнению, состоявшаяся в прошлом году пенсионная реформа не решила проблемы дефицита Пенсионного фонда. Без повышения пенсионного возраста сбалансировать пенсионную систему не получается. Единственное, чего правительству удалось достичь, конфисковав накопления граждан, — это получить несколько миллиардов долларов в бюджет, который становится все более скудным, несмотря на высокие цены на нефть. Возникает вопрос, стоило ли затеваться с непопулярной реформой, если ее основная задача так и осталась недостижимой целью.