У российского премьер-министра случилось очередное осеннее обострение активности, охарактеризовавшееся обильным словоотделением – как в письменной, так и в устной форме. Всего за пару дней он перед разными аудиториями дал несколько пламенных мобилизующих выступлений и опубликовал программную статью в одной из ведущих деловых газет страны.

Представьте себе, батальон диверсантов численностью в 600 человек проникает на территорию противника. Надо сказать, что он своевременно обнаружен разведкой погранвойск. Однако сами пограничники, оказав достойное сопротивление, все-таки не смогли его сдержать. После чего по прорвавшемуся батальону нанесен удар (вполне, замечу, успешный) целым звеном старых, но вполне себе боеготовых самолетов-штурмовиков. Они успешно отбомбились 250-килограммовыми бомбами с высоты 200 метров по автокаравану диверсантов.

Удивительным образом, в общественном сознании (или в том, что в нашей стране именуется общественным сознанием) на этой неделе доминировали две темы. Первая – объявленная Надеждой Толоконниковой голодовка, ее письмо с беспристрастным описанием жизни женщин-заключенных в одной из мордовских колоний.

Кемеровские депутаты полностью запретили иностранное усыновление в Кузбассе. Чтобы во всяких заграницах наших деток не мучили, не убивали. Там ведь это повсеместно – особенно, конечно, в самой страшной стране на земле, Америке. Не то что в Кузбассе!

Кстати – а как там в Кузбассе?

Если честно, нет слов. Посмотрела выступление Юза Алешковского на «Дожде» по поводу голодовки Надежды Толоконниковой... Сразу поясню: происходит такая передача следующим образом. Редакторы отыскивают телефон желанного ньюсмейкера, звонят ему и договариваются о скайп-контакте в определенное время. Между начальным звонком и эфиром проходит время, иногда до нескольких часов. Поэтому списать качество и смысл увиденного на фактор внезапности не получится.

Едва заявив о полной заморозке тарифов естественных монополий на будущий год, власти стремительно отыграли назад – льготой сможет воспользоваться только промышленность, а ценник для населения все же вырастет. Этот маневр в очередной раз свидетельствует о том, что приоритеты правительства в политике стимулирования роста экономики изменились. Главная ставка теперь делается не на потребительский спрос, а на инвестиции. 

Почти три года прошло со дня принятия Госдумой законопроекта «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения», увеличившего напряжение между Церковью и отечественной культурой. Однако публичных скандалов, связанных с переделом культурного достояния, за это время случилось немного. В условиях экономического кризиса и жестко выстроенных светских и церковных вертикалей власти многие ответственные решения стали приниматься в кулуарах и только некоторые проблемы попадают в поле общественного сознания.

Может показаться, что саммит ОДКБ, состоявшийся в начале недели в Сочи, интересен только тем, что в тринадесятый раз Путин и Лукашенко сыграли там в любимую забаву под названием «Царь горы». Не стану даже разбираться, кто там «царь» и что за «гора с калием», с которой они друг друга пытались скинуть. В этот раз одна гора, в другой — другая… Я о том, ради чего сочинская встреча затевалась еще в мае, — о «проблеме-2014» и о том, как ее решать. Речь о предстоящем выводе натовских и американских военных контингентов из Афганистана к концу будущего года и о том, чем это грозит Центральной Азии, а вслед за ней и России.

Содержание ведущих российских СМИ на прошлой неделе представляло собой большое художественное полотно под названием «Сказ о том, как Путин победил Обаму с Маккейном, стал абсолютным лидером земного шара, нашел для России национальную идею и приручил дикую российскую оппозицию». Начнем с малого, с победы Путина над Маккейном.

Лагерные письма могли бы стать отдельным жанром русской литературы. Именно нашей литературы, потому что тюрьма в России – больше, чем тюрьма. Это не беда и не наказание, это рок и очень часто – расплата за стойкость и справедливость. Если самые пронзительные лагерные письма собрать вместе, то получится такая скорбная книга, что не у каждого хватит духу дочитать ее до конца.