Некоторые итоги минувшего года сошлись для меня в одной истории из области ЖКХ…  

Сломался, знаете ли, лифт. Нажимаешь кнопку этажа - он, гад, двери закроет, постоит и снова откроет.  И так пять раз. А второй лифт вызвать невозможно, потому что он думает, что он умный, и не едет туда, где уже стоит первый.  А что этот первый в настоящее время никакой не лифт, а обычный ящик с дверями,— мозгом своим немецким не понимает!

После активного декабря, венчавшего насыщенный политическими событиями 2012 год, после громких коррупционных скандалов, после послания президента, несанкционированного «Марша свободы» оппозиции, шокирующего «закона Димы Яковлева», «конца света» можно подвести некоторые итоги. Несложно констатировать: массовый протест родился, попытался заявить о себе и, в конечном счете, заставил считаться с собой как с данностью.

В 1976-м Швеция насчитала своей известной гражданке, детской писательнице Астрид Линдгрен 102% налогов. Это случилось потому, что согласно новым законам социалистов,  индивидуальный предприниматель должен был платить и подоходный налог, и налог, который предприниматель платит за своих работников.

Граждане из разряда 12+ знают, что невинный флирт не обязательно заканчивается бурным романом, как, впрочем, и за последним не автоматически следует счастливая семейная жизнь. И, вообще, эта жизнь (не только семейная) устроена сложнее, чем кажется. В силу сего общего обстоятельства предреволюционная ситуация, о которой я писал в предыдущей статье, не обязательно разрешится революцией.

2012 год в очередной раз продемонстрировал, что Россия представляет собой многослойный феномен — разные слои живут своей жизнью, причем в условиях растущего общественного раздражения. Есть власть, которая быстро отошла от прошлогоднего декабрьского шока и сделала ставку на отказ от каких-либо переговоров с реальной оппозицией и на консервативную мобилизацию. То есть ублажать своих и зажимать чужих, сочетая советские и досоветские традиции и опираясь на инженера Холманских и протоиерея Чаплина вместе с евразийцем Дугиным.

Итоги года 2012-го, как в известном анекдоте, имеют хорошую и плохую стороны. Хотя, что такое хорошо и плохо в культуре, в которой популярна поговорка «нет худа без добра», это еще вопрос. Но сперва то, что кажется хорошим. Год начался с просвета. Тысячи людей вышли на площадь, объединенные желание сказать «Хватит!». То есть хватит врать и мухлевать на выборах.

Француз Депардьё, фамилию которого на Руси  издавна произносят неверно в силу застарелой нашей лени ставить точки над «ё», получил российское гражданство. Паспорт ему послал его друг Владимир Путин.  Фамилию Путина  выговаривают верно, никаких точек ни под ним, ни над ним не положено. К тому же, Путин у нас опять президентом, может, кому захочет, объявить самую настоящую войну. Поэтому баловство с точками может шутнику выйти боком.

Декабрьский "Марш cвободы" у Соловецкого камня на Лубянке стал финальной точкой в серии массовых акций протеста прошедшего года. Тот факт, что мэрия Москвы отказалась санкционировать акцию, не захотела перевести ее в легальное русло, свидетельствует об отсутствии у власти серьезного беспокойства по поводу ее последствий. «За вами никого нет», — цинично заявил переговорщикам вице-мэр Горбенко.

Подводя итоги года в такой интересной множеству людей сфере жизни, как спорт, мы не забудем о том, что издание наше не специализированное, а общечеловеческое. А стало быть, не будем подробно анализировать выступление наших олимпийцев в Лондоне. Заметим лишь, что в этой области, как ни в какой другой, Россия остается конкурентоспособной! Пускай общекомандное место у нас теперь четвертое.

Не так плохо. Если разобраться. И не так хорошо, как хотелось бы. Год назад на улицы вышли сто тысяч в той или иной степени достанных властью. Власть несколько обалдела. Ненадолго. И начала совершать разнообразные (умные, глупые, хорошие, плохие) телодвижения. Беда не в качественной характеристике этих телодвижений, а в некоторой их окончательности, что ли… Как нюрнбергские расовые законы. Это мы с позиции человека XXI века знаем, что потом, на Нюрнбергском же процессе, эти законы, их инициаторы и исполнители были признаны преступными, но в течение 10 лет  эти законы были законами.