Санкт-Петербургский городской комитет по культуре распределил бюджетные субсидии негосударственным театрам. Из 15,6 млн рублей 15 млн получил один театр — Русская Антреприза им. Андрея Миронова. Худрук театра Рудольф Фурманов является одновременно дальним родственником главы комитета по культуре Дмитрия Месхиева и доверенным лицом Владимира Путина.

Только паническим состоянием можно объяснить очередной безрассудный законопроект, идею которого предложил вице-спикер Совета Федерации Александр Торшин. Он хочет ввести в Уголовный кодекс статью об ответственности за распространение панических слухов. «В зависимости от степени вины и последствия распространения паникерских слухов необходимо предусмотреть уголовную ответственность с лишением свободы на срок до десяти лет», — заявил 18 июля первый вице-спикер РИА «Новости».

Слава Богу, Михаил Юрьевич понял, что в России идет гражданская война. Правда, идет она давно. А теперь только перешла в новую фазу. Но лучше поздно, чем совсем поздно. С определением воюющих сторон соглашусь частично. Путинский кооператив, ставший за последнее 10-летие чиновниками-олигархами, несомненно наши враги. А вот уралвагонколхоз я бы к ним не относил.

Вокруг президентского Совета по правам человека (СПЧ) творится ажиотаж и не прекращаются скандалы. Из него уже вышло 13 человек, потому что не хотят работать с Путиным, не видят больше практического смысла в этой деятельности, а видят в Совете лишь ширму, и не хотят этой ширмой быть. Теперь туда намереваются войти националисты. В частности, об этом заявил лидер движения «Русские» Дмитрий Демушкин.

Любимое занятие «задумавшихся» — от стародавних пророков и утопистов до нынешних несогласных — рассуждать о планах на будущее, в том числе о судьбе негодных «сильных мира сего». Андрей Пионтковский, уверенный в недалеком и полном крахе режима, призывает, как и Александр Скобов, к полной замене правящего класса. Евгений Ихлов в деталях описывает будущие степени люстрации для «бывших».

Путин терпеть не может Москву. Это его проблема. Москва терпеть не может Путина. Это тоже его проблема. Мы знаем, как выглядела бы Москва, будь на то его воля. Мы видели это в день последней его инаугурации. То-то радовалось его сердце. Широкие проспекты и старинные улочки, многажды воспетые площади и романтические кривые переулочки. А вокруг — никого. Ну, прямо ни единой живой души. Лепота.

Кто-нибудь знает случай, когда введение цензуры объяснялось бы дурными побуждениями? Чтобы кому-нибудь назло или потому что «ишь распоясались»? Нет, введение цензуры всегда обосновывается намерениями самыми возвышенными, моральными или, на худой конец, рациональными.

В последние недели представители Русской православной церкви отметились славными акицями. Православный ревнитель Сергей Екимов дал пощечину девушке за пикет в защиту Pussy Riot и клятвенно пообещал бить всякого, кто скажет, что «Бог прощает кощунников». По ходатайству православных экспертов прокуратура начала проверку «на экстремизм» видеозаписи вручения премии «Серебряная калоша» (если кто не помнит — победителем в номинации «Руки по локоть в чудесах» стал патриарх Кирилл).

Где — война? Какая? Да такая. Та самая, гражданская. Между красными и белыми. Между путинским кооперативом плюс уралвагонзаводколхоз и теми, у кого исторический опыт ночевал в извилинах. Между православной гопотой и культурным слоем. Между троечниками-чиновниками-олигархами, распилившими страну, и отличниками-блогерами-книгочеями, знающими, что такое социальная вменяемость.

В языке индейцев кечуа есть слово huayco, обозначающее внезапный ливневой паводок в Андах, особенно частый во время теплого течения Эль-Ниньо.

В английском или русском такого слова, потому что в Англии и России это явление редкое: у нас нет ни Анд, ни Эль-Ниньо. Есть выражение «ливневый паводок» или flashflood. С учетом того, что случилось в Крымске (а случившееся имеет сильно латиноамериканский характер), предлагаю ввести слово «хуайко» в русский язык в исконно русской, хорошо передающей смысл явления транскрипции.