Итак, что это было, с обысками по периметру?

Покамест  налицо — две версии. Одна приятная, другая — тревожная.

Версия первая, приятная: мы имеем дело с обычным идиотизмом власти, следствием (по терминологии Льва Семеновича Рубинштейна), ее «колхозной ментальности». Решено наехать покрепче на Навального, Чирикову и Ко и обезглавить протест.  Дешево и сердито — но уж больно дешево, даже для тамошних мозгов.

Существует легенда, что скифы учили своих детей трем вещам – скакать на лошади, стрелять из лука, и… говорить правду. Первые два навыка осваивали почти все. Третий давался единицам…

Ровно двадцать лет назад, в один из июньских дней 1992 года в кабинет Бориса Ельцина вошел невысокий, полный человек. Звали вошедшего Егор Гайдар, а должность, только что полученная им, называлась «исполняющий обязанности Председателя правительства». Он был не похож на большинство переступавших этот порог – как в недавние времена, так и в прошлые десятилетия. Он не походил ни на «железных наркомов» тридцатых годов с их полувоенными френчами, ни на вальяжную номенклатуру шестидесятых, сменившую френчи на габардиновые плащи, ни на большинство «элиты», окружавшей самого Ельцина.

Один печальный, но показательный для наших дней случай произошел в Димитровграде Ульяновской области. О нем сообщила в своем блоге зампред правительства Ульяновской области Светлана Опенышева. «Что происходит в нашей жизни?» – риторически восклицает она, предваряя свой рассказ. Ее дочь с мужем и друзьями отмечали день рождения в ночном клубе. При выходе из клуба мужа дочери пырнули ножом («выпавшие кишки он держал руками»). Охранники клуба трижды звонили в «скорую», но та на вызов ехать по какой-то причине отказалась. Врачи прибыли только после приезда полиции, которая и вызвала медиков. В результате пятичасовой операции молодого человека, отца двоих детей, спасли.

Чемпионат Европы начался. Эти турниры всегда начинаются как просто футбол или просто Олимпиада, но стоит нашим спортсменам что-то начать выигрывать, как футбол или условная гимнастика тут же становятся больше, чем футболом или условной гимнастикой. Любой успех тут же превращается в победу всей страны. Хотя и поражение воспринимается как позор именно национальный.

Ожидания Владимира Путина, что он, как и при первых двух сроках, будет принят как свой в кругу мировых лидеров, не оправдались. Путин не поехал в Чикаго на саммит G8. Путин не поедет в Лондон на Олимпиаду. Его первым выездом за рубеж стал визит к Лукашенко. Но самое, конечно, поразительное произошло после того, как Путин из Белоруссии полетел в Берлин и Париж в прошлую пятницу. Центральным вопросом этой поездки стал вопрос о Сирии, и тут Путин очутился в полной изоляции.

Сначала он приехал в Берлин, где перед его визитом министр иностранных дел Гидо Вестервелле заявил, что «позиция России по отношению к Асаду играет ключевую роль в сирийском кризисе».

Если говорить о главном герое, главной движущей силе уходящей недели, то это были не Медведев с его интервью Познеру. И не чудовищный драконовский закон, фактически запрещающий любые массовые мероприятия, не угодные властям; не думские депутаты-единороссы и не члены Совета Федерации, обеспечившие стремительное прохождение этого закона через то, что именуется российским парламентом. И даже не хмурый и раздражительный нацлидер, всю неделю вполне безуспешно пытавшийся словить китайский экономический ветер в российские паруса. Главным героем, главной движущей силой недели был торжествующий Павел Федорович Смердяков.

Я пишу эту колонку утром 8 июня как раз в тот момент, когда рука президента России зависла над текстом закона о митингах. Перо уже обмакнули, можно сказать, в чернила. И крупная чернильная капля застыла и переливается зеленоватым блеском.

Пальцы уже просятся к перу. Перо — к бумаге. Минута — и... Вот именно об этом «и», пока оно не случилось, и хотелось бы написать.

У них «нет общей платформы, там не с кем разговаривать», — заявил как-то об оппозиции Владимир Путин. Вслед за ним на все лады это стала повторять вся кремлевская дворня. «Мы должны понять, что внесистемная оппозиция — это некое единение неумеющих», — высказался на днях в эфире «Радио Свобода» Олег Попцов. Воры, укравшие у народа власть, вся их свита, вся чиновная челядь, присосавшаяся к государственной кормушке, изо всех сил делают вид, что у протестного движения нет ни конструктивной программы, ни ясных целей, ни обозначенных лидеров.

Давно хочу подать в суд на Юрия Лужкова. За что? Во-первых, за уничтожение исторического облика Москвы. А во-вторых, за превращение столицы в неудобный для автомобилистов и пешеходов город. Конечно, это далеко не единственное, за что можно подать в суд на бывшего мэра. Но, к примеру, если говорить об ужасающей коррупции среди московских чиновников, нужно расследовать конкретные случаи, а это дело соответствующих органов, которые и тогда, при Лужкове, не спешили выводить на чистую воду нечистых на руку чинуш, а сейчас и подавно не будут лезть в прошлые дела.

О том, что Владимир Путин и его коллега по «тандему» Дмитрий Медведев, мягко говоря, погорячились, обещая перед выборами направо и налево десятки и сотни бюджетных миллиардов, не писал уже только ленивый. Проблема еще и в том, что эти относительно новые инициативы наложились на социальную щедрость, выбранную правительством Путина в качестве средства борьбы с кризисом. За годы «ручного управления» обязательства государства, прежде всего по отношению к пенсионерам, драматически выросли, а пенсионная система превратилась из почти самодостаточного института в пирамиду, которая неминуемо рухнет без бюджетных подпорок.