Во вторник 27-го декабря Путин произнес дежурное заклинание, смысл которого сводился к тому, что протестующие не имеют позитивной программы. Поскольку кандидату в президенты последнее время досталось от протестующих по полной программе и без ограничений, я, по контрасту, позволю себе высказаться предельно деликатно. Сказанное им – лукавство в четвертой степени.

Путин загнал себя в тупик. Рейтинг национального лидера падает. Уже ясно, что он не сможет добиться победы в первом туре, если выборы будут честными. Рисковать и идти на второй тур с Зюгановым, который вполне может победить за счет протестных голосов? Или решиться на массовые фальсификации, чтобы обеспечить себе победу в первом туре, но при этом получить новые массовые митинги протеста и сомнительную легитимность избрания? Выбор, признаться, тяжелый. Но кандидат в президенты сам обрек себя на это.

Сверкали хрустальные люстры, блестело тяжелое кремлевское золото, но всю торжественность портил Медведев. Да, он приучил нас к тому, что словам своим не хозяин. Но на сей раз он превзошел себя.

Об этом потом много говорили и писали. Будто в своем последнем Послании уходящий президент чуть ли не подрубил под корень всю вертикаль. Будто он возвращает нам выборность губернаторов, заявительную регистрацию партий, обновленные избирательные комиссии, депутатов-одномандатников и многое, многое другое. Все, что нажил В. Путин непосильными трудами последних 12 лет, Медведев в одночасье пускает в распыл.

«Ежедневный журнал» начинает серию публикаций о том, как прожила последние две недели уходящего года Россия за пределами Садового кольца.  Сергей Гогин — постоянный автор "ЕЖа" из Ульяновска. Елена Макеенко (Новосибирск), Александра Артамонова (Калининград), Анна Дубинская (Биробиджан), Александр Павлов (Омск), Виолетта Токарева (Воронеж), Екатерина Оруджева (Нижний Новгород) — выпускники Школы культурной журналистики фонда Pro Arte.

«Вот скажите мне, москвичи, а что это такое белое на фотографии? Вот как вам кажется? Омские, не подсказываем!» – это коллега-журналист приехал в отпуск на историческую родину и теперь радостно «троллит» в «Фейсбуке» друзей, которым, судя по прогнозам, придется встречать Новый год при возмутительной температуре плюс один. К новогодним градусам у омских, впрочем, всегда было неоднозначное отношение. Нет, дети здесь, конечно, играют в хоккей в минус тридцать, но всему же есть предел. Да и с «чем-то белым» тоже постоянно происходит интересное – особенно, когда оно включает свою привычку не мелочиться и сразу заваливает город декадной нормой.

Отвечу сразу: очень легко — просто потерять паспорт. Или, говоря юридическим языком, «утратить» по некоторым причинам. Впрочем, причины эти тоже мало кого волнуют.
Помню, раньше я удивлялась, читая какие-то необыкновенные приключения, описанные авторами ЖЖ. И думала: «Не, ну вот случается же с людьми, а у меня как-то все обычно. Ни эпопеи с недошедшим письмом по Почте России, ни увлекательной истории про то, как я бухала в прошлую пятницу в Воронеже, а проснулась в следующий понедельник где-нибудь в Лисках».
Вуаля. В итоге случилась история, после которой я окончательно убедилась в том, что моя страна — дерьмо.

Надо признать, что акции «За честные выборы» 10 и 24 декабря были, главным образом, событием для Москвы и еще нескольких крупных городов. В Москве на митинг 24 декабря пришло больше участников, чем в остальной России. Сравните: более 100 тысяч человек на площади Сахарова в столице и 7 тысяч на двух митингах в Питере, до 3 тысяч в Самаре, 2,5 тысячи в Красноярске, 2 тысячи митингующих в Екатеринбурге, полторы тысячи в Томске, а вот в Казани уже – не более 500, в Ульяновске – 300-400... В остальных городах удалось собрать по нескольку сотен участников, и если после митинга на Болотной площади в Москве состоялся прилив протестной активности, то в регионах волна, по-видимому, пошла на спад.

Одна инсталляция современного польского художника Ричарда Горецки называется «Здесь можно кричать». Ричард сделал большой плакат с репродукцией картины Мунка «Крик» и двумя надписями на русском и немецком — «Здесь можно кричать». В октябре этого года в рамках одного выставочного проекта он закрепил ее в Калининграде на фонарном столбе, на Деревянном мосту (практически единственном сохранившемся из задачки математика Эйлера о семи кенигсбергских мостах) с видом на реку Прегель и отреставрированный в 90-х кафедральный собор.

Прежде чем говорить о том, что происходит с гражданским обществом в Новосибирске, стоит вспомнить, как здесь прошли выборы. Наблюдатели не зафиксировали значительных нарушений (а на участке, где зафиксировали, – результаты аннулированы), а на следующий день газеты пестрели заголовками о «возвращении в “красный пояс”». В самом Новосибирске протестное голосование сделало своё дело: «Единая Россия» получила 27,59 % , а КПРФ – 34,17 %. В держащемся несколько особняком Советском районе (Академгородок) «единороссы» не вошли даже в тройку лидеров, уступив, в том числе, интеллигентскому «Яблоку». В области «ЕдРо» обошло ближайших соседей на три процента.

Живет такой город, о существовании которого обычно узнают только после знакомства с кем-нибудь из его жителей, заодно взяв этого жителя за пуговицу, чтобы убедиться в его взаправдашности. Живет такой город — Биробиджан. И в нем люди. И среди них, как ни странно, ты. Жизнь здесь — лихой экзистенциальный опыт: почти всегда, попадая за пределы места, ощущаешь себя каким-то диковинным зверем.