Конкуренция полезна даже Путину. За двенадцать безмятежных лет он обрюзг навыками и умом. Митинги последних дней встряхнули лидера. Не то чтобы перед страною предстал совсем новый Путин. Однако перед десятой встречей Вождя с Народом была проведена срочная интеллектуальная подтяжка, что и подправило отчасти его занудливый облик. Врать он, конечно, врал, однако не столь безоглядно, как обычно. Будто прозрев, несколько раз, хоть не без иронии, использовал недопустимый прежде термин «режим Путина». Внешним и внутренним недругам грозил чуть гуманнее прежнего. То есть без грозного оскала, как бы снисходя к их нелепым заблуждениям.

Нет никаких сомнений в том, что лучшая новость уходящей недели — согласование митинга на проспекте Сахарова 24 декабря. Мне кажется абсолютно верным, что заявители важного мероприятия не стали упираться в адреса (просили еще Васильевский спуск или Манежную площадь) и согласились на третий вариант. Эксперты наперебой принялись гадать, станет ли предстоящий митинг еще более многочисленным или, наоборот, энтузиазм людей пойдет на убыль.

Ну что ж, куда вырулит сюжет российских перемен, еще неясно, но перемены начались, и межеумочное состояние теряет популярность. Настает приятное время ясности — приятное для тех, кто любит ясность. И неприятное для остальных. Накануне митинга на Болотной общественности случайно стало известно о встрече Суркова с группой граждан в характерном диапазоне от Доренко до Кургиняна. Либеральную часть общественности в списке сурковских гостей естественным образом задело присутствие там Леонида Радзиховского (остальные-то давно — no comment).

Никогда 14 декабря не вызывало у меня каких-либо особых ассоциаций. День как день. А тут вдруг смотрю на календарь и понимаю — это же день восстания декабристов. Что называется, навеяло.  А ведь действительно что-то явно роднит митинг 10 декабря 2011 года на Болотной площади в Москве с теми далекими событиями на Сенатской площади в Петербурге 14 декабря 1825 года. А именно: это второй случай в русской истории, когда с протестом против власти вышли сытые представители — тогда высшего, а нынче так называемого среднего класса. Это не «восстание масс». Не акция диссидентов. На площади массово собрались обычные люди, руководствуясь принципами справедливости, человеческого достоинства и свободы.

Несколько месяцев назад Студенческий союз МГИМО пригласил меня выступить в этом славном заведении с лекцией «Демократия как механизм». Приглашение было согласовано с проректором по учебно-воспитательной работе. Незадолго до дня лекции выяснилось, что для встречи со мной в институте «нет подходящей аудитории» (я еще, помнится, закайфовал от тонкости формулировки).  Спустя какое-то время вопрос с аудиторией, однако ж, был решен — и студенты пригласили меня снова. Лекция была назначена на 16 декабря. Я с волнением ждал, не случится ли чего с аудиторией.

Знаковое интервью Алексея Кудрина о возможности создания новой либеральной партии и заявление Михаила Прохорова об участии в президентских выборах произошли в один день. Понятно, что это не случайное совпадение. Понятно, что речь идет о реакции на стремительную активизацию оппозиции и наглядный рост протеста среднего класса — от понедельничного митинга на Чистых прудах до субботнего на Болотной.

Тридцать лет назад, во вторник, во всей Польше было введено военное положение. Внезапное установление военного правления после полутора лет кризиса стало поворотным моментом в истории как Польши, так и «холодной войны». Причиной кризиса стало создание «Солидарности», начинавшейся как свободный профсоюз, но быстро выросшей в нечто существенно большее — в общественное движение, символ надежды и воплощение борьбы с коммунизмом и советским господством. Ничего аналогичного «Солидарности» не возникало ни до того, ни после.

В минувшую субботу мы впервые в ХХI веке увидели новый российский средний класс не в кафе и ресторанах семейного типа, где они обычно проводят выходные, а на площади с плакатами и лозунгами. Конечно, в толпе на Болотной были и радикальные анархисты, и правозащитники, и журналисты — те, кто все последние годы посещает митинги и марши несогласных, составляя в лучшие дни пару тысяч человек, — но они просто растворились в потоке совершенно новых лиц. Большинство из них вышли на площать впервые в жизни, какая-то часть забыла, когда делала это в последний раз.

Не согласна с теми, кто считает, что народ в нынешней послемитинговой ситуации практически ничего сделать не может — может, и, на мой взгляд, немало. Только не надо заноситься и ставить перед собой заоблачные цели. Отмена результатов выборов, роспуск Мосгордумы… Какая отмена результатов, если большинство «оппозиционных» партий на самом деле этими результатами премного довольны?

Одна из причин провала партии «Единая Россия» на выборах состоит в том, что, на мой взгляд, «Единая Россия» организована не как политическая партия, а как уличная банда. Возьмем несколько случаев. В августе 2005 года некий депутат Пастухов приехал принимать в пермском селе Суда школу, завел там в пустой класс одного из мальчиков и изнасиловал. Пастухова посадили, но ненадолго: наказание он отбывал, время от времени приезжая отмечаться в колонию-поселение на собственном «лендровере», а вскоре его и вовсе отпустили.