А может быть, вся беда в низком уровне образования  прокуроров?..  Вот звучит в зале Хамовнического суда речь адвоката Юрия Шмидта. Он говорит о политической мотивации процесса над Ходорковским и Лебедевым, сравнивает происходящее с антиутопиями Оруэлла и Кафки. А прокуроры сидят с застывшими лицами, и трудно понять,  знают ли они вообще, кто такие Кафка,  Оруэлл. Читали ли они вообще что-нибудь, кроме детективов. А может быть, они просто не знают, в чем смысл судебного разбирательства, каковы реальные обязанности прокурора? Может, лекцию прогуляли или детектив под партой читали, когда лектор им это объяснял?..

Внезапно вспыхнувшая дискуссия о поправках в Трудовой кодекс, вызревающих в недрах РСПП, любопытна с нескольких точек зрения. Прежде всего, сам метод появления темы. Комитет РСПП под руководством Михаила Прохорова в рамках внутренних, сугубо предварительных дискуссий обсуждает действительно самые экзотические предложения. Что абсолютно нормально с любой точки зрения – как организационной, так и содержательной.

Инициатива Прохорова и компании, по сути дела, является попыткой вернуть нашу страну в позапрошлый век. Напомним, что трудящиеся, например, США добились 8-часового рабочего дня еще в XIX веке, а в России 12-часовой рабочий день был нормой в 80-е годы того же XIX века. Стратегически — это проявление общемировой тенденции оползания в новое Средневековье, которое очень недолго будет компьютерным.

Долгое время для меня практически не существовало «еврейского вопроса», мне претили националистические разговоры, я никогда не собирался в Израиль, всегда считал, что моя родина здесь. Как всякий русский интеллигент – не по крови, но по языку и культуре – я болел за свою страну. Закончил исторический факультет педагогического института, уехал работать по распределению на Урал, добросовестно учил и воспитывал детей, занимался с трудными подростками, создал педагогический театр.

Ни один праздничный день в России не собирает столько ненависти и агрессии как День народного единства. Может быть потому, что праздник казенный – спущен сверху и добрых чувств не вызывает. Может быть потому, что в основе праздника лежит ненависть к иностранцам и торжество военной победы. Наши странные власти с авторитарной простотой верят в то, что если они велят народу праздновать и дадут ему в этот день выходной, то все так и будет – радостно и празднично. Но получается наоборот.

День народного единства прошел так, как ему положено: «Наши», равно как и прочая сурковская гопота, клеймили тех, кого они именуют «политическими проститутками». Националисты требовали власти для русских и грозили иммигрантам. Одним словом, празднование «единства», насаждаемого сверху, обернулось поиском врагов. Однако удивительное дело — во всех своих грозных заявлениях лидеры пропутинских хунвейбинов все время как будто оправдываются. Похоже, что у них больше нет уверенности, что их экзерсисы одобрены свыше.   

Можно прожить всю жизнь, а этот день так и не настанет. День, когда тебе надо сделать самый главный выбор. И это даже хорошо, что многим из нас так и не доведется пережить подобный день, потому что выбор может оказаться мучительным. Непосильным. У Виктора Степаныча такой день настал летом 1995, когда он взял трубку и громко сказал: «Алё! Шамиль Басаев? Это Черномырдин! Шамиль Басаев, говори громче!» Черномырдин — единственный из наших высших руководителей, кто в такой момент между жизнью людей и абстрактными интересами государства выбрал людей.

День народного единства, успешно заменивший «красный день календаря», по праву можно считать праздником изоляционизма. И дело даже не в том, что он проходит на фоне митингов и шествий различных националистических сил, а в сопутствующих ему мифологемах. Умеренные патриоты сегодня выступают с требованиями, которые разделяют многие либералы: неприкосновенность личности, свободу совести, слова, собраний и союзов. Говорят об освобождении узников совести, о гласной судебной и тюремной реформе, реформе правоохранительных органов под контролем общества и другие правильные вещи.

Разлад в рядах «Стратегии-31» неслучайно совпал с первой общей победой движения. Разрешение властями митинга на Триумфальной обозначило границу, существовавшую на самом деле всегда, но просто сразу ставшую актуальной. Эту границу можно обозначить как уровень претензий к режиму. Он принципиально разный у сторонников Алексеевой и Лимонова, просто раньше не было случая серьезно эту разницу обнаружить.

По естественным причинам — принципиальная разница в возрасте, в биографии, в чинах и т.д. — мы с Виктором Степановичем Черномырдиным друзьями быть не могли. Но мало кто из политиков этого ранга был мне столь по-человечески приятен и вызывал у меня столь искреннее уважение.