Барков создал грандиозную проблему. До происшествия на Ленинском «Лукойл» был для меня нормальной компанией. После происшествия на Ленинском у меня естественно возникает вопрос: если начальник СБ «Лукойла» может на глазах свидетелей и телекамер посреди Москвы безнаказанно убить двух женщин, то что «Лукойл» может сделать и кого он может убить без свидетелей?

Вот, наконец, прорвало. Всплыла суть событий. Вне зависимости от исхода антилужковской кампании, очевидны три признака отсутствия. Во-первых, отсутствует Вертикаль. Если б присутствовала, сегодня президент подписывает указ, а завтра Юрий Михайлович с супругой пакуют в коробки из-под ксерокса скромный семейный скарб и убывают в Лондон. Потому что в Норильск все билеты уже раскуплены их менее статусными сотрудниками.

«Делом в кепке» открылась новая фаза борьбы между двумя соискателями Кремля. Сколь ни мерзки и бездарны очередные чудища, вывалившиеся из загаженных конюшен НТВ, они, вне сомнений, обозначили важную веху в подкате России к роковому 2012-му. Внимательные наблюдатели уже давно видели, что пушки расчехлены и окопы выкопаны. А вот теперь грянула война.

Телемарафон про то, как чета Лужковых разграбила столицу нашей родины, предложенный уважаемой публике федеральными телеканалами в минувший уикенд, многих заставил вспомнить о старой доброй эпохе «информационных войн». Особенно учитывая прямую апелляцию к «боям минувших лет»: НТВ взяло интервью у заслуженного ветерана и, можно сказать, легендарного «телекиллера» Сергея Доренко (сюжет о третьем ребре Евгения Примакова — классика жанра).

Уже несколько месяцев длится острая полемика вокруг Игоря Сутягина и его дела. Юлия Латынина приводит массу доводов в пользу того, что Сутягин все-таки шпион. Сутягин в своем ответе в «ЕЖе» весьма сумбурно доказывает, что он не шпион. Истина в данном случае не лежит «где-то посередине». Она либо с той, либо с другой стороны. Установить ее было бы логично в суде, да не в нашем российско-басманном, а в настоящем. Этого не случилось, и теперь уже не случится. Если только самому Сутягину не захочется защитить свою репутацию в третейском суде или на специальных общественных слушаниях.

Вы поймите: рушится картина мира, привычная, уютная, затхлая настолько, что запах уже не чувствуется. Это трагедия народа. Но чуткие мастера телевидения загодя готовили российских телезрителей к этому саспиенсу. И вот он состоялся! Спасибо вам, мастера культуры!

Кое-кто может подумать, что весь этот наезд на Лужкова – очередной бизнес-проект: накатят, пошантажируют, получат свои пару миллиардов от батуринских щедрот и откатят. А Лужкову дадут за это года полтора царствования, чтобы он спокойно продал бизнес, вывел капиталы и без трагического ущерба подготовил отплытие на заслуженную пенсию.

Среди множества школ политических шулеров в России сегодня, как мне кажется, подлинный расцвет переживают две. Одна хамская и агрессивная, берущая начало у уличных катал, приставучих мерзавцев в пригородных электричках. «Это кто тут сказал, что я карту передернул? Ты, очкастый? А дубиной по башке не хошь? Чтобы пошел, стуча копытами, в сторону моря». Здесь главное запугать «партнера», чтобы он не рискнул указать на не слишком скрываемые уловки. Отличный образчик этого шулерства представляют собой недавние интервью премьера и по совместительству национального лидера. Другой школы шулерства, несколько более утонченной (где эффект должен достигаться за счет отвлекающих пассов, ловкого передергивания и извлечения туза из рукава), явно придерживается младший российский начальник.

На только что прошедшем в Ярославле международном форуме президент Медведев, общаясь с его участниками, отметил: у тех, кто считает, что в стране царит тоталитарный режим, «хреновая память». И я с ним согласен – не нужно перегибать. В нашей стране действительно нет единой государственной идеологии (коммунистической или нацистско-фашистской), у нас есть многопартийность, оппозиция, плохо, но работают демократические институты, худо-бедно, но есть свобода слова, нет массовых репрессий.

Еще раньше, чем утвердить свою монополию на газ, экономику, парламент и власть, режим Владимира Путина утвердил свою монополию на телевидение. Фактически захват телевидения рассматривался режимом как первый и главный этап захвата всего остального. Захват телевидения не означал полного краха свободы информации (пожалуйста, сиди и комментируй в газете), но он означал монополию на генерацию новостей.

Когда американские пилоты посадили «Боинг» на Гудзон и никто из полутора сотен пассажиров не пострадал, это назвали чудом. Члены экипажа стали национальными героями. Они несколько недель кочевали с канала на канал, побывали во всех, какие только есть, ток-шоу, с ними считали за честь встретиться ведущие политики. В конце концов, героический экипаж поучаствовал в открытии Супербоула, а в Америке нет мероприятия важнее, чем финал национального чемпионата по американскому футболу.