В отличие от большинства коллег, я вот не спешил иронизировать, когда числящийся российским президентом Дмитрий Анатольевич Медведев объявил, что намерен переименовать родную российскую милицию в старорежимную полицию. Не исключено, подумал я, что президенту попался-таки на глаза опубликованный в феврале доклад ИНСОРа (признаюсь, имел я к этому документу отношение). Именно там предлагалось переименовать органы Внутренних дел, дабы окончательно распрощаться с советской традицией обеспечения правопорядка.

Многих возмутили безобразные кадры разгона митинга 31 июля в Питере, когда милиционер (или теперь его следует называть полицейским?) бил кого попало дубиной, приговаривая: «Хорьки, бля, кому еще?» Так милиция, а точнее, власть разговаривает с нами.

Но, оказалось, нам тоже есть, что сказать властям. Путин приехал к погорельцам в деревню Верхняя Верея. Ни один федеральный канал не рискнул показать это видео, начинающееся словами «долой это правительство» в тот момент, когда премьер идет по ступенькам. 

Элла Памфилова больше не председатель Совета при президенте России по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека. Это неправильно, совершена ошибка, которая может оказать большее влияние на развитие ситуации в обществе, чем это кажется на первый взгляд.

Пожары, охватившие центральную Россию, стали политическим событием. Власть демонстрирует, что делает все для борьбы с бедствием – на переднем крае оказался лично Владимир Путин. Оппозиция разоблачает власть, указывая, что Лесной кодекс, ослабивший пожарную охрану лесов, был принят несколько лет назад, как раз в путинское президентство. Так что на «лихие 90-е» списать эту историю не удается.

По мне, так на частной встрече премьера с лузерами их общего ведомства пускай поют хором, что хотят… Рассказывал один узник Советской власти, как в конце 50-х годов в зоне полицаи, всласть начифирившись, хором пели «…про Олега Кошевого не забудем никогда»… Песни – это дело такое… по Фрейду. У меня вопрос поглавней будет – о том, с чего-таки Родина начинается…

Принято считать, что в современной российской политике нет новых лидеров. На самом деле, это не так – лидеры есть, только о них не сообщают находящиеся под контролем государства телеканалы. Новые лидеры не назначаются сверху – они появляются в политической борьбе. Первоначально они занимаются общественными проблемами, защищая конкретные интересы – свои, своих друзей и соседей, жителей своего города или поселка. Именно во время этой борьбы общественники начинают взаимодействовать с оппозиционными политическими активистами, а затем в ряде случаев и сами становятся политиками. Обычно о них мало известно за пределами города или региона, в котором они живут. Знаковое исключение – Евгения Чирикова, возглавившая движение в защиту Химкинского леса.

Все начиналось с невинных разговоров о погоде. Ах, жара, ах, жара. Впрочем, уже в начале июля, когда парило две недели кряду и по прогнозам скорого спада жары не предвиделось, многие рядовые граждане начали задаваться простыми житейскими вопросами: а что будет, если торф загорится или загорится лес? Это вполне естественные вопросы, которые диктуются жизненным опытом. Тем не менее, когда природа, дав нам на размышление целый месяц (!), все-таки не выдержала и подожгла леса и торф, все важные бюрократы вдруг заговорили о сюрпризе и небывалых температурах.

Недавно ехала из-за города. Поздно вечером. Дорога пустая, но по пустой трассе, двумя колесами на встречке, несется обладатель мигалки. Какого, хочется спросить? На дороге никого. А вот не может он уже по-другому. Ежели у кого есть какое эксклюзивное право, то не использовать это право западло получается. Вот, например, милиция. Они имеют право  стукнуть человека дубинкой. И прекрасно понимают, что  ничего объяснять потом их никто не заставит. Нет, они тоже где-то бедолаги. Их послали. Послали в сорокаградусную жару защищать чужие мигалки, чужие привилегии и чужую сытую жизнь. Ну, как тут не сунуть в зубы тому, кому можно сунуть безнаказанно?

Последние дискуссии о допустимом в политике (нападение антифы и анархистов на администрацию Химок, акции «несогласных» по 31 числам) демонстрируют не только зависимость позиции спорящего от степени его укорененности в обществе, но и структуру оппозиционного сообщества. Здесь любопытно сравнить западное, в том числе американское общество, с российским, ища, понятное дело, совпадения, отсутствия и отличия. Но только не из ряда очевидных — типа русского авторитаризма и фиктивности практически всех демократических институтов в России.

Дмитрий, если позволите, все расшаркивания по поводу уважения и личной любви отставлю в сторону и сразу перейду к делу. Прочитал вашу статью «Совет да любовь». Удивился. Как в известном анекдоте про пейджер, «долго думал»… Я не собираюсь жалеть ни вас лично, ни Совет, из которого была вынуждена уйти Памфилова. И я не собираюсь соблюдать некую «вежливость» по отношению к Совету, деятельность которого почти не видна. Конечно, вы член Совета, но ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ этого Совета оценивать как гражданин могу и я. Точно так же, я надеюсь, я могу писать любые письма и призывать к чему угодно, если это не противоречит Конституции.