С орлом нашим, доном Путиным В.В., определенно что-то происходит. Буквально ежедневно он радует подведомственный народ новыми гэгами, которые заставляют усомниться в его адекватности после посещения Пикалева. Сначала он побывал в галерее официального художника Ильи Глазунова. Там, подобно Ким Чен Иру, он «осуществил руководство на месте» и высказал мэтру ряд сверхценных указаний относительно длины княжеского  меча и неправильного поведения великомучеников Бориса и Глеба. Меч, как выяснилось, должен быть больше, а князьям, вопреки христианской традиции, вовсе не следовало подставлять другую щеку и молиться…

Убийство охранника в Музее Холокоста в Вашингтоне сначала вызывает недоумение, потом печаль. Но, когда становится известна биография убийцы, возникает вопрос – как и почему участник Второй мировой войны, войны безусловно считающейся в США «справедливой» – мог пойти на такое преступление? Что этот трагический случай говорит о расистском движении в США и о сообществе отрицателей Холокоста, к которым принадлежал убийца?

Российская интеллигенция привыкла полагать, что правящая клептократия использует Закон «О противодействии экстремистской деятельности» и 282-ю статью Уголовного кодекса так же, как при Сталине использовали 57-ю, а при Брежневе – 70-ю статьи. Между тем понятное отвращение, не позволяя слишком внимательно изучать соответствующие документы, мешает и осознанию их реального смысла и таящихся в них возможностей.

Президент Ирана Махмуд Ахмадинежад выиграл свободные и демократические выборы. Население крупных городов и либеральная публика проголосовали за его противника Мир Хосейна Мусави. Но бедные простые люди — а бедных простых людей в Иране большинство — голосовали за Махмуда Ахмадинежада. В Иране нет бензина, но зато есть ракеты. Простой бедный иранец хорошо знает, почему нет бензина: потому что неверные и евреи ополчились против исламской революции.

Духовный лидер Ирана аятолла Хаменеи заявил, что «враги стремятся лишить нас радости выборов и устраивают враждебные провокации». Это заявление было сделано после того, как избирком страны объявил победителем избирательной кампании действующего президента Махмуда Ахмадинежада, а сторонники реформаторского кандидата Мир Хосейна Мусави устроили уличные акции протеста.

Новость об отставке Виктора Черномырдина из российско-украинских послов почему-то сопровождают текстами в жанре «некролога». Что в корне неверно, потому что, во-первых, Виктор Степаныч, дай бог ему здоровья – вот он, а во-вторых, это даже не политическая «смерть». Это уход на пенсию, давно и честно заслуженную, уход не позорный и своевременный.

Помните старый анекдот про то, как после межконтинентальных ракет на Красную площадь, печатая шаг, входит колонна людей в пыжиковых шапках с дипломатами в руках. «Идут работники Госплана, - торжественно объявляет диктор, - наше самое разрушительное оружие». Как показывают последние события, теперь, после ракет, на параде надо запускать людей в белых халатах с техническими регламентами под мышками - наших санитарных врачей. Я и раньше знал, что Геннадий Онищенко чрезвычайно влиятельный, а главное, самостоятельный чиновник.

В умении вводить публику в гипнотический режим наши СМИ давно обошли доктора Кашпировского. Почитаешь-посмотришь – и качаешься потом в бессознанке, сидя на месте… Заголовок в «Известиях» по случаю убийства в Махачкале главы МВД республики: «Не получилось оторвать от России Чечню – взялись за Дагестан…» Кто взялся-то? Тайна. Какие-то неназванные, третьего лица множественного числа, они… Марсиане, должно быть. Ни слова о провале федеральной политики на Кавказе, о ваххабитах, плодящихся тысячами в питательном бульоне коррупционного режима…

Проект закона РФ по противодействию нацизму производит впечатление абсурдистского жеста. Дело не только в нелепой расплывчивости, двусмысленности его формулировок в сочетании с пафосом и претензией спасать мир от давно разгромленного и осужденного нацизма и его немногочисленных нынешних последователей. Он абсурден в силу внутренней бессмысленности большинства его положений.

Подзащитные Станислава Маркелова не могут найти нового адвоката.

«Сначала я пережила тяжелый шок от этого страшного известия. Потом, когда пришла в себя, сознание оглушил второй удар: мы поняли, что остались теперь без защиты...»

Слово в слово я слышала эту фразу от двух разных женщин, не знакомых между собой и живущих за тысячи верст друг от друга. Одна — в Чечне, другая — на севере России. Одна чеченка, другая русская. И у той, и у другой — одно и то же горе: сыновья находятся в местах лишения свободы. Оба — без вины.