События последнего полугода, связанные с мировым экономическим кризисом, определенно создали предпосылки для политических перемен в России в сторону некоторой либерализации режима. Тем не менее, существенного смягчения, не говоря уже о принципиальной смене курса, не произошло. Весна не принесла с собой ожидавшихся массовых протестов улицы, да и стремление к политическим изменениям внутри самой властной группы, по-видимому, несколько поугасло.

5 мая 1769 года в лавках петербургских книгопродавцов появилось новое издание. Еженедельный журнал в противность стилю того времени именовался безо всякой античной высокопарности «Трутень», каковое наименование долженствовало подчеркнуть вкусы издателя-редактора. Издатель рекомендовался патологическим лентяем, признаваясь: «Часто по целой неделе просиживаю дома для того только, что лень одеться». Лень эта, впрочем, оказывалась предметом своеобразной гордости и даже фундаментом жизнестроительной позиции.

Образ либерала в массовом сознании обычно расплывчат. Действительно, он не зовет на баррикады и не призывает сажать тех, кто зовет. За первое его не любят радикалы, за второе – охранители. Более того, последние считают либерала наиболее опасным врагом – мол, маскируется под конструктивного политика, а на самом деле мечтает подорвать режим. Радикалы же искренне убеждены, что либерал – это нерешительный, постоянно колеблющийся человек, готовый к беспринципным компромиссам с начальством.

В замечательном старом фильме «Обратной дороги нет» герою Игоря Ясуловича принадлежат поразительные по предвидению слова. На вопрос, что будут думать потомки о войне, он отвечает: помнят только первые сто лет, а потом эта война станет историей. Уйдут те, для кого война была болью, кровью, трагедией. Вот была Отечественная война 1812 года. А что мы о ней знаем? Гусары, ментики, красиво…

В канун парада на Красной площади Министр обороны А.Э.Сердюков внес примечательный вклад в заочную дискуссию двухсотлетней давности между Прусским королем Фридрихом-Вильгельмом III и прусским же военным теоретиком Карлом фон Клаузевицем, описанную в классической монографии А.А.Свечина «Эволюция военного искусства. Прусская армия эпохи объединения Германии».

Уже отправив предыдущую статью в редакцию «ЕЖа», я понял, чего я в ней недосказал. Вы помните, надеюсь, по моим первым статьям важный тезис, который я пытался обосновать весьма обстоятельно: коррупция — это всегда проявление неэффективности. В частности, я демонстрировал зависимость между эффективностью управления и уровнем коррупции. Из этого следовал вывод о том, что повышение эффективности управления всегда взаимосвязано со снижением коррупции. Попробуем проиллюстрировать этот тезис в связке с содержанием предыдущей статьи, в которой я писал о том, что для ограничения коррупции в России необходимо восстановление внешнего контроля над бюрократией.

Дело солдата Александра Зиборова похоже на ветвистое дерево, и средствам массовой информации, уделившим ему немало внимания, не удалось пока проследить все хитросплетения его раскидистой кроны. Судебное решение по делу самого Зиборова — лишь чахлый плод на одной из его ветвей. Мощный ствол — дело очень необычного предпринимателя Лаптева, нехилая ветка — дело майора Прохорова, а ещё есть молодые побеги дел о лжесвидетельствах солдат. Дремлют почки, которым вряд ли дадут разрастись, — дела где-нибудь пяти-шести армейских «воспитателей», командиров воинских частей, следователей, злостно не выполнявших свои обязанности…

Намеченный триумф «суверенного судопроизводства» в стенах Хамовнического суда может быть, как всегда, омрачен происками мировой закулисы. К вящему ужасу истинных патриотов России написать всю бесконечную юкосовскую сагу на русском языке не удается. По независящим от Кремля причинам «дело ЮКОСа» вышло за пределы подведомственной юрисдикции.

Такое ещё совсем недавно трудно было вообразить, если иметь в виду выстроенную у нас вертикаль. Спикер Совета Федерации С. Миронов в беседе с А. Венедиктовым на радиостанции «Эхо Москвы» заявил 27 апреля, говоря о Договоре СНВ-1, буквально следующее:  «…Выскажу свою личную позицию — параметры того договора, который мы выполнили, он, конечно, для нас, по крайней мере, с точки зрения тех, кто все это подписывал, являлся очень большим ущербом — с точки зрения национальной безопасности. И сами параметры договора очень напоминают обыкновенное предательство — предательство интересов нашей страны».

План Обамы по Афганистану, в котором основной упор операции по борьбе с мировым терроризмом переносится из Ирака на Гиндукуш, называет еще одного важного участника этого плана — Пакистан. Но проблема в том, что если уж нет ясности в вопросе, что делать с Афганистаном, то с Пакистаном и подавно ничего не понятно. Действительно, как быть с государством, которое ряд мировых СМИ уже объявил «самой опасной страной мира», но которое в то же самое время считается важнейшим союзником США в регионе? Доходит до того, что одни и те же ведомства или экспертные организации выдают подчас взаимоисключающие советы и рекомендации.