Если бы меня попросили назвать главную примету современной России, я бы сказала: «Ложь». Именно ложь, не кровь. В сталинской России главной была кровь. И сталинская ложь держалась на крови. У нас ложь не держится на крови. Она держится на телевизоре. Телевизор пока заменяет ГУЛаг, и это хорошо — потому что телевизор можно выключить, а ГУЛАГ не выключается.

Учредительный съезд объединенного демократического движения «Солидарность», прошедший 12-13 декабря в подмосковных Химках — событие, значение которого не стоит недооценивать. В течение 17 лет новейшей истории страны российские демократы, выступающие за европейский путь развития страны, были расколоты — сначала из-за разногласий по вопросам экономических реформ, потом из-за расстрела Белого дома в 1993 году, войны в Чечне и других трудных и порой трагичных страниц нашей истории. Отсутствие в России единой и влиятельной политической силы, выступающей за демократический, европейский путь развития страны, во многом помогло быстрой реставрации авторитаризма — разрозненные мелкие демократические партии и организации оказались неспособны помешать этому процессу.

Выступление Медведева по случаю дня Конституции так и осталось бы никем не замеченным и никому не интересным, если бы не Роман Доброхотов. Собственно, даже и Доброхотов не сделал это выступление хоть сколько-нибудь занимательным. Зато выступление самого Доброхотова было прекрасным. А главное, коротким и емким: «Позор поправкам!». Вот, собственно, и всё, что следовало бы сказать в день Конституции, и сказал это не Медведев, а Доброхотов.

11 декабря президент РФ Дмитрий Медведев сделал заявление о возможном вступлении России в ОПЕК. Это заявление носит не только экономический, но и отчетливый политический характер. Попытки Кремля во чтобы-то ни стало поднять цены на нефть и привязанные к ним цены на газ вызваны не только желанием предотвратить экономическую катастрофу внутри страны, но и активным стремлением удержать те внешнеполитические позиции, которых Москва добилась в период энергетического ценового бума.

14 декабря 1825 года на морозной Сенатской площади в Петербурге расстреляно было картечью недвижное каре из трех полков, выведенных на площадь мятежными офицерами, мечтавшими о реформах и Конституции. Участник восстания, морской офицер Николай Бестужев вспоминал: «Первая пушка грянула, картечь рассыпалась; одни пули ударили в мостовую и подняли рикошетами снег и пыль столбами, другие вырвали несколько рядов из фрунта, третьи с визгом пронеслись над головами и нашли своих жертв в народе, лепившемся между колонн сенатского цоколя и на крышах соседних домов. Совершенная тишина царствовала между живыми и мертвыми. Я… стоял точно в том же положении, смотрел печально в глаза смерти и ждал рокового удара; в эту минуту существование было так горько, что гибель казалась мне благополучием».

60-летие Всеобщей декларации прав человека – тревожный юбилей. Что это? Юбилей признания великой идеи, трудно, медленно, но неотступно преобразующей мир? Или это годовщина беспочвенной, несбыточной мечты, жалко маскирующей повсеместные жестокие реалии?

Вообще говоря, лицемерие, обман, экспансия, закрытость, национальный эгоизм и т.п. веками были традиционными методами так называемой «реальной политики», продолжением которой хладнокровно признавалась война.

Когда в Стамбуле обнаружили тело чеченского полевого командира Ислама Джанибекова, сразу же возникла версия об операции российских спецслужб. И это уже, по крайней мере, четвертая страна, на территории которой произошло убийство, похожее на ликвидацию, с подозрением на участие наших спецслужб. Джанибекова расстреляли у его дома из бесшумного пистолета «Гроза», принятого на вооружение в СССР в 70-е годы армейскими диверсионно-разведывательными подразделениями.

Приложенной к тексту парадоксальной фотографией Леонид Радзиховский, конечно, с удовольствием проиллюстрировал бы свой текст о покойном Святейшем патриархе, Царствие ему Небесное. Эта кафкова сцена, казалось бы, прекрасно иллюстрирует пространные рассуждения автора статьи "Столп" (и утверждение неистины) — антиклерикала и агностика, взявшегося интерпретировать, увы, неведомое ему православие, в частности русское.

Всякий раз, бывая в Греции, поражался политизированности этой страны. Круглые сутки по телевидению только два зрелища — футбол и политические дебаты. Двадцать каналов — и на десяти футбол, а на других десяти говорящие головы, иногда даже экран разделен на четыре части и в каждой части эксперт или депутат. И они все время словно на взводе. Но в эти дни Греция просто сошла с ума. То, что там происходит, может закончиться хоть переворотом, хоть гражданской войной, честное слово.

6 декабря 1876 года на площади перед Казанским собором в Петербурге, в самом центре имперской столицы, среди бела дня «публично, при стечении народа был произведен беспорядок с противоправительственной целью». Так впоследствии квалифицировал случившееся прокурор окружной судебной палаты. Прокурор испытывал понятные затруднения. Слово «демонстрация» вообще было в России в новинку, а в законах не упоминалось вовсе. Между тем 6 декабря на Казанской площади состоялась первая в истории России политическая демонстрация.