У Юрия Трифонова есть такая повесть "Затянувшееся прощание".
Президент Путин по два раза на неделе обещает, что непременно уйдет, и чем дольше он это говорит, тем больше тех, кто верит, что поуговаривать его остаться — не столь уж бесперспективное дело. Все это действо постепенно принимает характер увлекательной детской игры "А ну-ка угадай", "А ну-ка догони" или "А ну-ка отними". При этом, однако, постепенно нарастает возбуждение и легкое напряжение, отчасти приятное — наконец-то, похоже, хоть что-то на безрыбье произойдет отчасти щекочущее нервы, как при появлении опасности или красивой женщины.

Пока представители российской элиты гадают¸ кем будет Владимир Путин после окончания своего второго президентского срока – премьером, спикером или просто национальным лидером (то есть российским вариантом Махатмы Ганди, с которым российскому президенту так хотелось пообщаться), – чиновники получают одно новое назначение за другим. Некоторые назначения носят совершенно рутинный характер, но некоторые имеют серьезное аппаратно-политическое значение. Например, связанное с возможностью продвигать своих ставленников на значимые посты.

В 2007 году исполняется 90 лет со дня восстановления патриаршества в России. Это событие практически совпало по времени с крушением российской монархии. Некоторые историки считают падение династии важным условием осуществления двухвековой мечты Церкви. Мысль не бесспорная, однако признаем, что для православных христиан появление патриарха стало, в некотором смысле, компенсацией за свергнутого царя. Эту идею озвучил простой крестьянин – участник Всероссийского собора 1917-1918 годов: «Царя свергли, теперь будем молиться за патриарха».

Новая трагедия. На сей раз — на Волге, в Тольятти, на перекрёстке. Двумя с половиною месяцами ранее у Малой Вишеры обошлось без жертв. Теперь — восемь погибших, больше шестидесяти раненых.
Я не буду высказывать или комментировать версии — "чеченский след", "националисты", "происки спецслужб", "в преддверии выборов" и так далее — это сделают и уже делают другие. Одно скажу: не может быть априорной презумпции чьей-либо виновности, а у меня (как, впрочем, и у большинства комментаторов!) слишком мало достоверной информации для оценки версий. Пока в сообщениях нет согласия даже относительно типа взрывного устройства (были готовые поражающие элементы, нет?), об уликах (впрочем, улики могут составлять тайну следствия), что же тогда говорить о мотивах? Не ясно даже, был ли это теракт или "незаконная транспортировка" с "неосторожным обращением"...

Ну теперь-то уже точно можно сказать, что в нашей стране началась полномасштабная избирательная кампания. Судите сами: взрыв автобуса в Тольятти, прямые столкновения российских миротворцев с грузинскими полицейскими в Абхазии. И все это под неутихающий аккомпанемент массовых митингов, на которые по разнарядке сгоняют дворников, сантехников, учителей и железнодорожников, дабы выразить полную поддержку и горячее одобрение курсу партии и правит… тьфу ты, то есть «Плану Путина».

А теперь, уважаемые читатели «ЕЖа», мне хочется завершить свой маленький триптих. Две статьи – о «немом референдуме» и «царе взяточников» — согласитесь, тяготеют друг к другу. Верно? Верно. И есть в них нечто недосказанное и — опасное. Попробую досказать. Вынем, как говорится, змею из мешка. Собственно, это уже – в более пафосно-романтическом, если угодно, апокалипсическом ключе — сделал недавно Андрей Илларионов.

Итак, друзья, твердой поступью мы входим в эпоху развитого «россизма». Нет… Пожалуй, это какой-то неблагозвучный термин. К тому же, не ровен час, еще какой-нибудь Володин в суд подаст… И ведь засудят же, уроды… Лучше назовем наше время эпохой развитого «единизма». Вот это будет правильное словосочетание. А главное – очень точно описывающее пейзаж за окном. «А чего его описывать? — спросите вы. – Серая промозглая тягомотина». Но тут есть одна хорошая новость – по слухам, Газпром к 2010 году взял на себя обязательство все окна во всех помещениях Российской Федерации (включая детские сады, психиатрические стационары и Администрацию президента) заменить на телеэкраны.

В середине октября в Москве побывал Владимир Буковский – известный советский диссидент, положивший начало кампании разоблачения политических злоупотреблений в советской психиатрии; отсидевший в тюрьмах, лагерях и психиатрических больницах 12 лет; обмененный в 1976 году на генерального секретаря чилийской компартии Луиса Корвалана. Мы ехали ранним туманным утром из аэропорта «Домодедово», а по дороге, как в насмешку, мелькали биллборды с рекламой какого-то мужского журнала «Где ты был все эти годы?». «Где вы были все это время, Владимир Константинович, почему не переехали в Россию, чтобы отстаивать демократию?» — спросил Буковского какой-то нервный человек на встрече с демократической общественностью...

Вообще-то самое глупое на выборах – это не «равные возможности» кандидатов, и не избирательные фонды, которых по идее не должно хватать и на пару плакатов в центре Москвы, и даже не сами итоги голосования. Нет ничего глупее деклараций о доходах и имуществе кандидатов. Зарплата у них, как правило, три копейки серебром, из имущества только старые «жигули», из недвижимости бытовка за 101-м километром,и пьют они морковный чай. Нет в стране людей беднее и бескорыстнее, чем они.

«Никогда такого не было – и вот опять!» Некоторые афоризмы Черномырдина близки к гениальности, но вот этот, очень мною любимый, все-таки оказывается беднее реальности. То есть в первой части – бесспорная и банальная правда. Но только в первой – до второй пока еще не дожили.
Я – о выборах. Вот говорят, я и сам много раз писал – «имитационная демократия». Вроде не поспоришь – имитируем. Только – ЧТО имитируем-то? Ясно что – выборы в парламент. Ответ неверный. ОФИЦИАЛЬНО – неверный.