Много спорят о «медведевской оттепели» — будет она, не будет, хочет ли ее сам Медведев, не хочет. А если не хочет, то будет ли вынужден на нее пойти или нет. Оптимисты, в частности, с энтузиазмом восприняли слова избранника по поводу верховенства закона и необходимости объективности и независимости судов. Так случилось, что через несколько дней после того, как прозвучали эти заявления, мне довелось предстать перед судом, и не каким-нибудь, а тем самым, знаковым — Басманным.

 

Судьба Григория Явлинского и его партии, в общем, закономерна. Партия не может наладить отношений ни с властью, ни с большинством оппозиционных политических сил. Такую роскошь может позволить себе самодостаточная структура, имеющая массовую электоральную поддержку — но «Яблоко», чьи результаты на выборах постоянно ухудшаются, к таковым явно не относится. В 1990-е годы отличительной особенностью «Яблока» был обостренный ригоризм — членов партии, решившихся войти в состав правительства, исключали из ее рядов.

Две новости, пришедшие одновременно с разных концов нашей большой Родины. В Москве, у метро «Сокольники», менты избили панков. Выцепили одного, с пивом, поволокли в отделение, потом били его, уже в наручниках, сладострастно, с сознанием превосходства над низшей нацией граждан, угрожали облить мочой, потом задержали его друзей, которые явились к отделению. Пока менты били подростков, тут же стояло несколько десятков человек: все сочувствовали, никто не помог.

Была у нас в школе классная руководительница, которая обожала, чтобы мы все делали «как один». Как один встали, как один сели, как один взяли ручки и как один написали. Была б ее воля, она бы, наверное, в последнем слове предыдущего предложения ударение на втором слоге поставила. Но не могла тогда, времена были хоть и советские, но все же для такого единства партийной директивы не было. Времена партийных директив закончились, а страсть к единству осталась. Называют его то соборностью, то сплоченностью, то консолидацией, а то и просто вертикалью власти и национальной идеей. В сущности же – стадность и безответственность.

Увы, такой человек есть почти в каждой дружеской компании. Времена, когда его что-то связывало с остальными, прошли, он не скрывает того, что общение его раздражает. Каждая такая встреча, которая выливается или грозит вылиться в скандал, давно ему (как и всем прочим) в тягость. Однако его не удобно не пригласить, а он из странной гордости, из желания самоутвердиться приглашения принимает. Посему все усилия компании концентрируются на том, чтобы скандала не допустить: посадить скандалиста в дальний угол, проследить, чтобы ему не слишком часто наливали (или, в отдельных случаях, чтобы наливали побольше).

Герои возвращаются…
Недавно я писал и об этом человеке.
Писал, даже не зная его по имени — как о социальном явлении. Признаться, мне тогда даже в голову не пришло поинтересоваться персонажем, настолько все это было типово-бездарно…
Подробности начали вываливаться на меня после публикации, и презабавные. Полуголый дядька, орущий  со сцены нескладные патриотические речевки, оказался депутатом Госдумы Ковалевым. (Угадайте, из какой фракции.) 

Чем хорош План Путина —  никто не знает, в чем он состоит. Я уже писал об этом феномене: все поддерживают, но никто не знает, что именно. Поэтому все, что в стране хорошего происходит — все согласно Плану, а все, что плохого — Плану противоречит. У Медведева еще нет такого вселенского величия, чтобы публиковать такие универсальные Планы без единого пункта, и ему приходится предъявлять реальные замыслы. Он старается, искренне болеет за дело, но получается, прямо скажем, не всегда.

Николай Патрушев обозначил новую террористическую угрозу на территории России. Это — «международные террористические организации «Хизб ут-Тахрир» и «Исламское движение Узбекистана» (ИДУ), которые пытаются перенести свою преступную деятельность в Уральский регион. Директор ФСБ отметил, что за два последних года в Тюменской и Челябинской областях «выявлено» свыше 80 членов этих организаций.