Главный вопрос, который задают сегодня аккредитованные в Москве иностранные дипломаты: что представляет собой нынешняя воинственная риторика Кремля? Кратковременное помешательство, спровоцированное неопределенностью с будущей системой власти в России, или долговременная ставка на конфронтацию? На первый взгляд, все говорит о том, что Москва настроилась на долгий конфликт с Западом. За несколько дней до выборов президент утверждал, что мощные Вооруженные силы нужны России для того, чтобы никто не совал свой сопливый нос в наши внутренние дела.

На прошлой неделе я услышала самую оптимистичную новость, которую я, заядлый пессимист, только могла себе вообразить. Нет-нет, я не имею в виду выборы. Для начала — это вообще не новость, потому что новость подразумевает неожиданность, а тут неожиданности не было никакой. Ну может ли быть новостью парад? Может, если во время парада командующий, скажем, потеряет штаны. Тогда это будет новость. А сам по себе парад новостью не является.
Так что я имею в виду не выборы, а предвыборные задержания и аресты: Немцова, Каспарова, Шендеровича. И даже не собственно сами задержания, потому что, конечно, в них нет ничего хорошего, а то, что случалось после задержаний.

«В 2008 году вы все сядете, все!» — эти слова зампред комитета ГД по безопасности, государственный советник II класса, доктор юридических наук Абельцев Сергей Николаевич адресовал гостям программы Николая Николаева на канале RTVI, собравшимся обсудить выход на свободу Михаила Трепашкина. Срок был обещан не только Трепашкину, мне и ведущему, но и адвокату Карине Москаленко. Абельцев, очевидно, как в силу должности, так и личного влияния (он приехал на эфир с совещания в ФСИН и всю передачу заглядывал в шпаргалку из красной папочки с надписью «Федеральная служба по исполнению наказаний») представляет в «деле Трепашкина» не только свое личное мнение. Его аргументы сводятся к следующему: Трепашкин – преступник, который предал присягу, разгласив секреты КГБ СССР.

Сегодня российские элиты увлечены бурным обсуждением глубоко второстепенных вопросов. Так, впрочем, часто бывает на закате эпох и целых цивилизаций... Выход второстепенных вопросов на передний план вполне закономерен для этих элит: власть воспринимается ими как форма VIP-развлечения, участник которого получает в беспроигрышной прилагательной лотерее еще и несравненно сказочное богатство. И потому, дескать, и «мы никуда не уйдем» (так говорят многократные лоялисты, ничтоже сумняшеся объявляя себя частью правящих «нас»), и «они никуда не уйдут» (уверяют многие формальные оппозиционеры после очередной неудачной попытки сыграть с Кремлем в поддавки). Никто – ни те, ни эти – не думают о власти как о служении, ответственности и обязанности.

Не секрет, что общение с военными – отличный шанс для политика продемонстрировать твердость, волю и стремление отстаивать национальные интересы. Владимир Путин сполна воспользовался этой возможностью на сборах высшего командного состава Вооруженных cил. Прежде всего для того, чтобы описать нарастающие угрозы безопасности страны. Которые нарастают исключительно со стороны Запада: «Мы видим, что в нарушение ранее достигнутых договоренностей рядом с нашими границами наращиваются военные ресурсы отдельных государств и стран – членов альянса НАТО… Разумеется, мы не можем позволить себе оставаться безучастными к очевидному накачиванию мускулов».

В былые времена в кругах военных журналистов гуляла шутка про то, что название журнала «Военная мысль» представляет собой оксюморон, то есть содержит внутреннее противоречие. У штабных остряков за океаном был свой вариант этой шутки. Они утверждали, что такой же оксюморон представляет собой словосочетание Military intelligence (что обычно означает «военная разведка», но может быть прочитано и как «военный интеллект»).

В последнее время меня очень занимает вопрос, могут ли быть успешны реформы в отдельных частях государственной машины в ситуации, когда политическое руководство решительно отказалось от реформирования этой машины в целом. Насколько я понимаю, «старые либералы», оставшиеся при власти, вроде Анатолия Чубайса и Сергея Киреенко, утешают себя тем, что успешные, эффективные, сугубо либеральные реформы, которые они проводят в РАО ЕЭС или Росатоме, в итоге распространятся и на другие элементы существующей системы государственной власти. Иными словами, меня занимает вопрос, к чему может привести попытка установить двигатель внутреннего сгорания на телеге – то ли телега будет постепенно и мучительно «эволюционировать», пытаясь превратиться в автомобиль, то ли мотор в конце концов выбросят за ненадобностью.

Вначале было слово — воспоминания тех, кто остался.

Октябрьским днем 1937 года были открыты Святые ворота Соловецкого монастыря, и через ворота повели этап — больше тысячи человек. Ворота эти были закрыты всё то время, что в соловецком Кремле был лагерь — этапы проходили через северный дворик, сбоку... Среди уходивших этапом были метеоролог Алексей Феодосиевич Вангенгейм, священники Петр Иванович Вейгель и Алексей Николаевич Каппес...

Новая трагедия. На сей раз — на Волге, в Тольятти, на перекрёстке. Двумя с половиною месяцами ранее у Малой Вишеры обошлось без жертв. Теперь — восемь погибших, больше шестидесяти раненых.
Я не буду высказывать или комментировать версии — "чеченский след", "националисты", "происки спецслужб", "в преддверии выборов" и так далее — это сделают и уже делают другие. Одно скажу: не может быть априорной презумпции чьей-либо виновности, а у меня (как, впрочем, и у большинства комментаторов!) слишком мало достоверной информации для оценки версий. Пока в сообщениях нет согласия даже относительно типа взрывного устройства (были готовые поражающие элементы, нет?), об уликах (впрочем, улики могут составлять тайну следствия), что же тогда говорить о мотивах? Не ясно даже, был ли это теракт или "незаконная транспортировка" с "неосторожным обращением"...

Генерал Виктор Черкесов написал письмо о войне спецслужб и о чекистcком крюке, на котором подвесили Россию. Президенту Путину письмо не понравилось, и президента Путина можно понять. Спецслужбам, разбираясь между собой, негоже выносить сор из избы, и тоталитаризм или демократия тут ни при чем. Вряд ли можно представить себе пресс-конференцию главы ЦРУ, в которой тот поносит главу ФБР. Это так же удивительно, как если бы дон Корлеоне и дон Татталья стали выяснять свои отношения на страницах газет. У мафии, как и у спецслужб, есть другие способы урегулировать вопрос.