Своим освобождением Ходорковский обязан Ангеле Меркель. И то, что случилось — это договоренность между Ходорковским, Меркель и Путиным. Меркель просила об этом Путина, Меркель встречалась с матерью Ходорковского, и Меркель была единственным из европейских лидеров, кто реально добивался освобождения Ходорковского. Все остальные европейские политики на самом деле вели себя как полные импотенты, которыми они и являются. Причем Меркель это делала не в предвыборных целях, а просто потому что Ангела Меркель, как и Маргарет Тэтчер или Рональд Рейган, является не политиком, а государственным деятелем.

The New Times: Свое первое интервью на свободе он дал The New Times, колумнистом которого является уже несколько лет.

Уходящая неделя не обделила отечественную общественность важными новостями, но три из них все же выделяются. Я имею в виду обескураживающе неожиданное заявление главы государства о помиловании Михаила Ходорковского, долгожданную амнистию, приуроченную к двадцатилетию российской Конституции и щедрую помощь братской Украине со стороны руководства России в ответ на заверения украинских официальных лиц, что евроинтеграция остается приоритетным направлением их внешней политики... Как бы там ни было, новость об освобождении Михаила Ходорковского из лучших в уходящем году. Пожелаем ему счастья, здоровья и свободы до конца дней.

Я довольно хорошо знаю историю Ходорковского, и считаю, что никто не имеет морального права его осуждать, даже если он действительно написал это прошение. Пусть те, кто готов его критиковать, посидят хотя бы «однушечку», узнают, что это такое. А человек просидел больше 10 лет. И мне одинаково противно и злорадство некоторых представителей партии власти, мол, «признал вину», и стенания разочарованной публики с другой стороны. Ходорковский за это время приобрёл моральный авторитет, доказал, что он человек сильный духом, и если он получит свободу, то я могу только порадоваться за него и его родителей. Как это произошло, на мой взгляд, не столь важно, главное, что это в принципе произошло.

Пытаясь остаться в рамках здравого смысла... Вчера пытался это сообразить прямо во время эфира на радио «Эхо Москвы», во время перерыва на новости, — но на ходу не разгадал квадратуру круга...
Итак.  От Ходорковского до Путина (если предположить, что прошение, втайне от адвокатов, написал МБХ) бумага о помиловании должна была пройти через пять-шесть рук, и это не могло занять меньше недели. Ну, он ведь не DHLом послал из Сегежа, да?

The New Times: Свое первое интервью на свободе он дал The New Times, колумнистом которого является уже несколько лет.

Андрей Колесников: Зная Ходорковского, можно предположить, что он прошения о помиловании не подавал, и его адвокаты об этом ничего не знают.

Георгий Сатаров: Оставим его в покое. Хватит спекулировать на случившемся, к тому же при полном отсутствии достоверной информации.

В Кремле понимают, что фигура Полтавченко не лучшая. Он очень лоялен, очень верен базовым принципам, но не очень эффективен. А Петербург, как и Москва — зона особого беспокойства властей, и в то же время — зона жёсткой конкуренции, где есть довольно много людей, которые хотели бы занять пост губернатора и которые пытаются доказать Кремлю и лично президенту, что они будут руководить городом эффективнее. Проблема в том, что в Кремле прекрасно знают, что на выборах 2012 года 58,8 % голосов, которые Путин по официальным данным набрал в Петербурге, обеспечены за счёт массовых фальсификаций. Там были так называемые фейковые или фантомные участки...

Алексей Макаркин: Я думаю, что это — отзвук планов Кремля. Скорее всего, власти сейчас действительно присматриваются к выборам в Санкт-Петербурге и стараются понять, как их оптимальнее всего провести.