При посещении подмосковного военного городка Покровское глава правительства вознамерился устроить разнос. Оказывается, вопреки высочайшему повелению до 15 июня не была разработана и согласована методика передачи военных городков местным властям. Обращаясь к вице-премьеру Дмитрию Козаку, Медведев грозно заявил: «Хочу, чтобы вы, Дмитрий Николаевич, мне доложили персонально, кто несет ответственность за неутверждение методики, с предложениями о дисциплинарной ответственности. Надо уволить кого-нибудь — дело хорошее». И тут же получил в ответ от министра обороны: «Тогда меня. Потому что я не утвердил, потому что я не вижу, как передавать дефицит».

Выступление Владимира Путина на экономическом форуме в Санкт-Петербурге стало очередным доказательством того, что российский президент живет в какой-то своей реальности, все меньше пересекающейся с действительностью.

Речь, более чем на половину посвященная «международному положению» и ответственности, которую несут «глобальные лидеры» перед своими и чужими народами, не содержала ни одной свежей мысли, ни одного тезиса, который не был бы уже озвучен на предыдущих форумах.

Когда в Израиль прилетали Буш и Обама, об этих визитах с придыханием не говорили. Визиты и визиты. Межгосударственные, важные. Прилетали, посещали, говорили, выступали, брифинговали, улетали. С Путиным все по-другому. Присутствует некое ощущение сакральности предстоящего. Хотя российский президент на Святой Земле уже бывал, и с ермолкой у Стены Плача фотографировался.  С Медведевым, правда, некрасиво получилось – местный МИД бастовал и координировать визит отказался, чем немало обидел Кремль. Сейчас – время реабилитации. И Израиля в глазах России, и наоборот.

Идиотизм и дебилизм, конечно, надо воспринимать с юмором, помня, что самые большие глупости на свете делаются как раз с умным выражением лица. Но, если отвлечься и вспомнить о том, что дурью маются люди, занимающие высокие посты и обличенные властью, то почему над этим следует лишь мило потешаться?

Мне давно пеняли коллеги, апеллируя к прописям из учебников политологии для техникумов, на то, что я называл путинский режим диктатурой. Я отбивался: диктатуры бывают разные; они по-разному проявляют себя в разные исторические периоды; диктатура в информационную эпоху — не то, что в начале прошлого века. Поэтому я утверждаю: то, что мы наблюдаем — это не установление диктатуры, это ее деградация.

Еще несколько дней назад все были уверены: нарочито унизительные и грубые (а-ля «Арест пропагандиста») обыски у видных оппозиционеров санкционированы высшими руководителями страны. Цель выглядела очевидной: запугать всех, кто собирался участвовать в протестных акциях. Но вот теперь публицисты, близкие к верхам, выдвигают совершенно иную версию. Оказывается, накануне глава Следственного комитета, будучи в «перевозбужденном состоянии», угрожал убийством Сергею Соколову, журналисту «Новой газеты».

Если говорить о главном герое, главной движущей силе уходящей недели, то это были не Медведев с его интервью Познеру. И не чудовищный драконовский закон, фактически запрещающий любые массовые мероприятия, не угодные властям; не думские депутаты-единороссы и не члены Совета Федерации, обеспечившие стремительное прохождение этого закона через то, что именуется российским парламентом. И даже не хмурый и раздражительный нацлидер, всю неделю вполне безуспешно пытавшийся словить китайский экономический ветер в российские паруса. Главным героем, главной движущей силой недели был торжествующий Павел Федорович Смердяков.

Я пишу эту колонку утром 8 июня как раз в тот момент, когда рука президента России зависла над текстом закона о митингах. Перо уже обмакнули, можно сказать, в чернила. И крупная чернильная капля застыла и переливается зеленоватым блеском.

Пальцы уже просятся к перу. Перо — к бумаге. Минута — и... Вот именно об этом «и», пока оно не случилось, и хотелось бы написать.

О том, что Владимир Путин и его коллега по «тандему» Дмитрий Медведев, мягко говоря, погорячились, обещая перед выборами направо и налево десятки и сотни бюджетных миллиардов, не писал уже только ленивый. Проблема еще и в том, что эти относительно новые инициативы наложились на социальную щедрость, выбранную правительством Путина в качестве средства борьбы с кризисом. За годы «ручного управления» обязательства государства, прежде всего по отношению к пенсионерам, драматически выросли, а пенсионная система превратилась из почти самодостаточного института в пирамиду, которая неминуемо рухнет без бюджетных подпорок.

Наша парламентская оппозиция неплохо поработала во вторник в Думе: весело и безрезультатно. Но еще не все линии обороны потеряны. Я про Конституционный суд, куда можно направить запрос о конституционности принятых во вторник поправок в Гражданский кодекс, вводящих беззаконие в регулирование акций гражданского протеста. Ясно, что оппозиция может набрать нужные девяносто депутатов для направления запроса. Тут дело в обосновании. Звучала идея, что нужно опереться на нарушение процедуры принятия поправок. Но это практически нереально.