«Ежедневный журнал» продолжает публикацию серии рассказов наблюдателей на выборах в Думу. Несколько наших собеседников сообщают, что происходило на разных избирательных участках в Москве, а также в посольстве России в Варшаве.

Анна Марголис, выпускающий редактор журнала «Отечество», наблюдатель от «Яблока» (участок 82): Председатель избирательной комиссии вела себя довольно корректно. В основном она положительно реагировала на мои просьбы, когда я хотела с чем-нибудь ознакомиться. Заместитель председателя, человек из управы, наоборот, норовил командовать, запрещать и угрожать: «Это нельзя, Вы не имеете права ходить, сейчас удалим».

«Ежедневный журнал» начинает публикацию серии рассказов наблюдателей на выборах в Государственную думу

7.50 Прихожу на избирательный участок №86 по адресу: Москва, ул. Красина, д. 27. Председатель комиссии Десятченкова В.И. принимает мое направление от «Яблока», после чего сообщает, что свободных стульев у них нет и вообще — я должна стоять в дальнем конце избирательного участка, чтобы не мешать избирателям. На мой ответ: «Спасибо, в стуле нет необходимости, и я совершенно спокойно могу перемещаться по территории избирательной комиссии», мне еще раз повторяют, что перемещаться по этой самой территории мне не стоит.

Г-н Гудков! Гн-Миронов! Товарищи «справедливороссы»! Что-то я не видел вас на митинге на Чистых прудах 5 декабря. Мы там - тыщ семь избирателей - как раз требовали возвращения честных выборов, отставки Чурова и наказания виновных в давешней беспрецедентной фальсификации. То есть, ровно по вашей тематике.  А вы что-то того… манкировали… Вам это теперь не нужно? Вы уже попали, куда хотели, и все в порядке? Г-н Явлинский, но вы-то, вы! Вам-то вроде и терять нечего… Или еще есть совместные весенние планы с Владимиром Владимировичем?

Для меня главным итогом выборов стало осознание того, что наше общество осталось пустым — без какой бы то ни было идеи. Мы как-то очень уж увлеклись игрой в проценты. А сейчас во всем чувствуется злорадство по поводу потери жуликами процента, сопоставимого с общим числом голосов, набранных любой другой партией, кроме разве что коммунистов. Но я вам честно скажу: плевать мне на «Единую Россию» и ее процент. Именно поэтому я и портил свой бюллетень, что меня не волновало, сколько она наберет, куда пойдет мой испорченный голос и за кого лучше голосовать, чтобы он все-таки не пропал формально.

…В одиннадцатом часу корреспондент «Вестей» попросил подвести итоги выборов кубанского губернатора Ткачева. Тот сказал: все замечательно, погода была отличная; мы обеспечили хорошую явку, считаем биллютни… Биллютни к тому времени показывали «Единой России» 45% вместо привычных 67%, высокая явка очевидно набухала протестом. Хорошая погода стала единственным достижением губернатора Ткачева. О своей принадлежности к верхушке правящей партии он даже не заикнулся. Скоро их всех пробьет на большую скромность в этом вопросе — вот увидите.

Умение наших властей наступать на грабли непревзойденно. Казалось бы, Литвиненко отравили пять лет назад, память об этом конфузном событии — все-таки не всякая Ливия устраивает теракты с применением радиактивных веществ в центре Лондона — лучше не теребить, так нет же: в конце ноября Следственный комитет не нашел ничего лучше, как возбудить дело по факту попытки отравления депутата от ЛПДР г-на Лугового. Которого, значит, по новым данным, неизвестные злодеи пытались отравить вместе с Литвиненко.

На российских выборах есть два типа наблюдателей — плохие и хорошие. Плохие — это официальные лица, направленные в Россию ПАСЕ  и ОБСЕ. Они без всякого пиетета относятся к российским электоральным нравам, считают недопустимым любое применение административного ресурса и надоедают должностным лицам своими придирками. Но сейчас речь о хороших, которые настроены вполне благожелательно и поэтому являются любимцами российских провластных СМИ. Они не делегированы международными организациями, а позиционируют себя в качестве независимых свидетелей электорального процесса.

Ну что же, как говорят комментаторы, можно начинать подводить итоги. Подводить, правда, довольно издалека: дата после черточки еще не установлена. По человеческим меркам, путинский режим может гнить еще довольно долго, но это уже именно гниение. При всей новизне цифр, прозвучащих в ночь на пятое декабря, не они, а свист в  «Олимпийском» — главное событие осени 2011 года. Сколько процентов намастерили после этого «Единой России» Чуров с Сурковым, сколько забрал себе Зюганов, как поделили оставшуюся тушку Миронов с Жириком, вышла ли на уровень бюджетного финансирования партия «Яблоко» и набрал ли свои полпроцента масон Богданов — все это  уже мелкие спортивные подробности, которые перестанут иметь значение вскоре после 4 декабря.

На следующий день после так называемых выборов все совершеннолетние граждане оказались членами партии, которая не значилась в бюллетенях. Партии под названием «Изнасилованная Россия». Отличие прошедшей имитации народного волеизъявления от той, что имела место четыре года назад — отнюдь не в тех процентах, которые Чуров нарисует партии власти (было довольно забавно наблюдать, как процент голосов, отданных за «Единую Россию», рос по мере того, как Медведев с Путиным хмурили лобики).

Сегодня, в «день тишины», когда законом категорически запрещена всякая агитация, я бы хотел сказать несколько слов о КПРФ и их лидере Геннадии Андреевиче Зюганове. Но не могу. Я  же не Чуров, чтобы плевать на закон. По симметричной причине, на двое суток, я замыкаю уста, распираемые разнообразными словами, относящимися к ЛДПР, «Справедливой России»  и другим соискателям грядущего финансирования.