К сожалению, в статье «Жизнь после Обамы, или Новая тандемократия», опубликованной в «ЕЖе» 10 июля 2009 года, я допустил досадную фактическую ошибку. В той статье было сказано, что никто из российских оппозиционеров, пришедших на знаковую встречу с президентом США в московский отель «Ритц Карлтон», не догадался попросить у Барака Обамы автограф. Сразу несколько участников встречи тут же указали мне, что это неверно: сопредседатель партии «Правое дело» Леонид Гозман таки попросил у Обамы автограф на книге последнего – и получил его.

Если правда в ногах есть, то Путин прав, а Обама – нет. Начал все американец. Еще готовясь к полету в Москву, он по неосторожности обидел реального начальника России. Про одну ногу Путина было сказано, будто она находится где-то в прошлом. Про другую – ничего. Во всяком случае, роясь в американских газетах, я никакого компромата про вторую ногу не нашел. Однако в отечественных СМИ пошла путаница. Сказались общая напряженность и трудности перевода.

Стремительно приблизились выборы в Московскую городскую Думу. Властям по ряду причин потребовалось провести их не в марте будущего года, как планировалось ранее, а уже в начале нынешнего октября. Немногочисленные по сравнению с периодом «лихих девяностых» политически активные партии, объединения и отдельные сограждане лихорадочно осматриваются по сторонам в поисках союзников, помощников, а также того самого электората, который им необходимо «окучить», чтобы преодолеть заветный семипроцентный барьер либо попытаться пройти по одномандатному округу.

Через неделю после встречи с президентом Обамой президент России Дмитрий Медведев молниеносно и ненадолго высадился в Цхинвали. «Мы, – сказал Медведев, почему-то говоря о себе во множественном числе, как Людовик XIV, – впервые были в новом государстве, которое было создано почти год назад. Это произошло после совершенно хамской агрессии, которая была развязана грузинским режимом».

Москва еще лениво потягивается в летней дремоте, а где-то там, далеко, уже клубится пыль – скачут, мчатся женихи на сватовство. Еще не все партии собрали свои кортежи, еще не все движения загрузили необходимые дары, но время поджимает – октябрь уж скоро. И вот к Москве-невесте летят политики-ухажеры.

Приятное оживление, всегда сопровождающее пребывание высокого и желанного гостя, улеглось. Официальные лица с обеих сторон очень довольны. Понять можно. Каждый при своем, но есть впечатление большого успеха. Чем же завершился приезд в Москву Барака Обамы?

Комментаторы больше всего обращают внимание на две темы – ядерное разоружение, вернувшееся в повестку дня, и проблемы демократии в России, по поводу которых президент США продемонстрировал чудеса политической эквилибристики.

Россия одержала очередную блестящую внешнеполитическую победу. Вице-премьер Игорь Сечин вместе с министром обороны Анатолием Сердюковым побывали с секретной миссией в Бишкеке. И, как утверждают всевозможные источники, они просто вырвали у киргизского президента Курманбека Бакиева согласие на создание еще одной российской военной базы в этой стране. Она будет развернута близ города Ош, на ней будут находиться не только силы ВВС (как на уже существующей базе в Канте), но и подразделения воздушно-десантных войск.

«Ему вообще свойственно подражать начальникам. В школе он подражал своей классной руководительнице. Сейчас, когда первый Путин, он подражает Путину. Когда он станет президентом — начнет подражать кому-то, кого он будет считать своим начальником. Например, если президентом США станет Барак Обама, то, может быть, Дмитрий Анатольевич будет немножечко совершенствовать свое лицо ваксой с утра».

«Могло быть и хуже» — в последние дни именно эти слова мне приходилось слышать от российских и американских экспертов, обсуждавших визит Обамы в Москву. В самом деле, это ничего, что результаты саммита не слишком впечатляют, главное — скандала не устроили. Между тем, он вполне мог произойти. В самый канун визита американский президент заметил, что «Путин одной ногой стоит на старом пути ведения диалога между странами, а второй — на новом». Реакция нацлидера не заставила себя ждать. Владимир Владимирович мгновенно сделал вид, что слова Обамы относятся не к нему лично, а ко всей России. И выступил защитником Отчизны, заявив, что «мы в раскорячку стоять не умеем».

Как известно, актерская массовка, которой необходимо изображать шумный разговор, без конца повторяет сакраментальное «О чем говорить, когда не о чем говорить». Под давлением Москвы Вашингтон выбрал сугубо милитаризированную повестку дня — стратегические вооружения, противоракетная оборона, контроль над ядерными материалами, — темы, где Россия хоть как-то равна Америке. В результате получил то, что должен был получить. Выяснилось, что говорить, в общем, не о чем.