Демократический фланг российского политического спектра переживает период очередного размножения делением: появляются новые партии и движения. Кажется, что инициаторы их создания просто не читали нового законодательства, резко ужесточающего требования к партийным структурам (теперь в партии должно быть не менее 50 тыс. членов). Демократов, готовых получить партбилет (при извечной неприязни интеллигентов к партдисциплине и разумной осторожности бизнеса, не желающего соприкасаться с басманно-мещанским правосудием), столько может просто не найтись.

За рутинными сообщениями типа «Президент Путин принял в Кремле…» теряется смысл происходящего. А ведь он есть. Например, на днях президент встречался с главой Центробанка Сергеем Игнатьевым. Зачем? Выразить надежду, как сообщило РИА «Новости», на преодоление тенденции роста курса рубля. А еще – заверить президента в том, что инфляция будет обуздана.

Удивительные все-таки существа российские чиновники. Кажется, они обладают потрясающей, почти мистической способностью воспринимать никак не формализованные, не произнесенные вслух сигналы, идущие из центра. Еще недавно установка памятника «отцу всех народов» в Мирном и попытка сделать то же самое в Красноярске и Волгограде выглядела как неумная местная инициатива. Сегодня же можно только поражаться тому, как тамошние начальники уловили, что опыт тов. Сталина И.В. все больше занимает ум президента Путина В.В.

Занятие не своим делом оказывается иногда весьма полезным для понимания реалий российской политики вообще и ее либеральной составляющей в частности. За те три недели, что из моей квартиры готовился митинг «Я свободен: Я забыл, что значит страх!», прошедший 12 июня на Лубянке у Соловецкого камня и собравший, между прочим, как минимум две тысячи человек, я выяснила для себя следующее.

Но это лишь кирпичики мифов. Потом появляются легенды, что да, всё-де было спланировано заранее, но не террористами, а спецслужбами или же что "все они заодно". Например, что Басаева в Будённовске с самого начала не было, а привезли его туда сами федералы, на вертолёте, на второй или на третий день... Или что под видом вывоза из больницы тел погибших заложников на самом деле террористам подвезли боеприпасы... А Литвиненко с Фельштинским в своём опусе "ФСБ взрывает Россию" весь Будённовск представили как сплошную цепочку заговоров и коррупции – как, впрочем, и начало "второй чеченской".

Чечня готовится к парламентским выборам, которые состоятся осенью нынешнего года. Кремль хотел бы сделать эти выборы «витринными», то есть образцово - показательными – для Европы, где с крайним скептицизмом восприняли все три предыдущих чеченских голосования: референдум и выборы Кадырова-старшего и Алханова.

Мне страшно осознавать, что отчаянными, твердыми и бескомпромиссными борцами против бандитов во власти, против коррупции, несправедливости и вранья люди становятся только после того, как по вине государства теряют своих маленьких детей. Я это вижу своими глазами: матери Беслана борются и не сдаются во многом потому, что, как они говорят, «теперь им уже нечего терять». Я не хочу даже думать о том, что гражданская позиция у людей появляется лишь после того, как они столкнутся со страшным горем. Но так получилось с «Норд-Остом», так получилось и с Бесланом. Как сделать так, чтобы граждане России осознали себя гражданами? Только убив их детей? Надо ли говорить, что это не способ.

Бывший глава Северной Осетии Александр Дзасохов стал представителем республики в Совете Федерации. Бывший глава парламента Северной Осетии Таймураз Мамсуров стал главой республики. Отставка Дзасохова и назначение Мамсурова состоялись в то время, когда сорок женщин, активисток движения «Матери Беслана», уехали на паломничество в Иерусалим. Один из немногих оставшихся, учитель Виссарион Асеев, стал возражать против назначения и в тот же вечер был жестоко избит.

Главу «Мосэнерго» Аркадия Евстафьева отправили в отставку на основании аналитической справки. Справку дали президенту, и президент возмутился: руководство «Мосэнерго» продает в офшоры недвижимость в центре Москвы, а работы не делает. «А отремонтировать-то всего было нужно четыре трансформатора по 180 тысяч рублей», - сказал президент.