Евгений Ясин, доктор экономических наук, научный руководитель Высшей школы экономики, о вступлении России в ВТО Есть мнение, что новый демократический Конгресс США может воспротивиться нашему вступлению в ВТО, дескать, он настроен против России и т.д. Не думаю, что так будет. Во-первых, до января еще есть время, и если Буш захочет, то ратификация этого соглашения пройдет еще при старом составе Конгресса. Во-вторых, я думаю, что в отношении внешней политики конгрессмены, что республиканцы, что демократы, достаточно единодушны. До президентских выборов в США еще далеко, поэтому делать проблемы из вступления России в ВТО никто не будет. Тем более что в свое время президент Клинтон это поддерживал. Поэтому особенных трудностей я не предвижу.

Я люблю делать прогнозы. Общие (с Грузией не будет ни мира ни войны, «фашизма» в РФ не будет и т.д.) получаются более или менее удачно, как мне кажется. С частными – хуже. Про «Русский марш» (на них цыкнут – они под стол, не выпуская знамен из рук) получилось, а вот насчет блокады Грузии грубо ошибся. Наученный горьким опытом, больше не ставлю 100 рублей, но от дурной страстишки к тотализатору – не вылечился. Итак. Мой прогноз – М.Ю. Зурабов с поста министра в ближайшее время уйдет (скажем – до Нового года). Может – по собственному желанию, может – по публичному желанию Путина.

Сергей Глазьев, сопредседатель фракции «Родина», о вступлении России в ВТО: Российская делегация находится на переговорах по ВТО в очень трудном положении, потому что наше правительство не имеет ни промышленной политики, ни политики доходов, ни политики в области цен. Вот китайцы, например, честно сказали, что мы не будем полностью либерализовывать внутренний рынок. И государство сохраняет контроль над ценообразованием в ключевых секторах. Китай получил все, что хотел от переговоров. А у нас правительство самоустранилось от регулирования экономических процессов, поэтому наши переговорщики не знают, что им защищать.

Словосочетание «проверка по требованию» до сих пор относилась к сфере международных договоров в военной ведомости. Решив вопрос о предельных количествах вооружений, которые могут находиться в том или ином районе, или согласившись на сокращение ракет, стороны договаривались о возможности внезапно, без предварительного предупреждения проверить соблюдение договора. Выступая на сборах высшего командного состава Вооруженных сил, министр обороны Сергей Иванов пообещал наделить родителей, чьи сыновья служат в каждой конкретной части, правом проводить инспекции.

Определения фашизма замечательны тем, что, если так можно выразиться, «предсказывают назад»: берутся важные черты режимов, существовавших во вполне определенных, вообще говоря, уникальных условиях Европы после Первой мировой войны и из них составляется фоторобот. Но разыскивать «государства, похожие на фашистские», в XXI веке, сверяясь с фотороботом, – тухлое занятие. Нет и не будет мировой войны (по крайней мере, между христианскими странами, переходящими от монархии к республике, обвешанными остатками феодализма, живущими в эпоху «угля и стали» и т.д. и т.п.). Нет и не будет большевизма – старшего сводного брата фашизма. И так далее.

В Москве, на Ленинском проспекте, у дома номер 37, при задержании застрелили Мовлади Байсарова, бывшего охранника Ахмат-Хаджи Кадырова, бывшего командира т.н. нефтеполка. Задерживал чеченский ОМОН, московский УБОП и спецназ. Байсаров живым не дался, погиб как настоящий чеченец: возле трупа еще минут сорок бродили, огородив место и не решаясь подойти из-за валявшейся рядом выхваченной им гранаты.

Юлий Дубов, когда-то директор «ЛогоВАЗа», а теперь писатель, автор бестселлеров «Большая пайка» и «Меньшее зло», об отравлении бывшего офицера ФСБ Александра Литвиненко: Во-вторых, КГБ давно не напоминала своим сотрудникам о том, что «вход пятак, а выход – жизнь», так что это вполне может быть актом корпоративной мести. Кстати, я также не исключаю версии о том, что отравление организовано не ФСБ, а кем-то из сотрудников «по личной инициативе». Ну и, конечно, все говорят о том, что это очень хороший способ напомнить Борису Березовскому, что «от нас не скроешься».

В милицейских сообщениях гибель в субботу вечером 18 ноября 2006 года в Москве Мовлади Байсарова, который, напомню, был убит "при попытке оказать сопротивление" — читалась вполне обыденно. Столь же закономерно было и появление затем статей — в "Коммерсанте" и в "Новой", в которых обстоятельства инцидента, изложенные московскими милиционерами и прокуратурой, сопоставлялись с новыми фактами и ставились под сомнение. Наконец, не могли не появиться версии, восполнявшие недостаток фактов смелостью анализа.

В одном из последних интервью, текст которого Юрий Левада уже не успел вычитать и заверить, он вдруг заговорил про «вытеснение в область мертвой памяти». Равнодушие, помпа и пошлость (если это вообще не одно и то же) угрожают каждому из ушедших. Однако фигура Левады, перейдя теперь в иное измерение, с прежним, земным упрямством сопротивляется славословиям и героизации. А при жизни он тут же прекращал любые толки о каких-то своих заслугах и отличиях, пожимал плечами и ссылался на «проблему безрыбья». Надо понять – знаки даны, решимся их прочесть, не отворачиваясь и не заслоняясь, – в каком обезлюдевшем, обесцененном, обеспложенном пространстве живут сейчас люди в России. В чем их общие ориентиры? Кто их признанные авторитеты? Стыдно произносить ответ.

Я уже признавался на этих страницах и готов признаться еще раз: чувствую себя неуютно, если вокруг как-то вдруг оказывается большое количество граждан «некоренной национальности». Я не испытываю к ним ненависти, не требую немедленно переловить их или выслать, я вполне допускаю, что все они не просто добропорядочны, но еще и меня поучат порядочности. Но такова человеческая природа: чужое, непонятное — настораживает.