Борис Надеждин, секретарь президиума «Союза правых сил», о решении двоюродного брата Владимира Путина вступить в Российскую партию ЖИЗНИ Интерес к вступлению двоюродного брата президента в какую-то партию говорит о том, что общество наше глубоко больно. Тот факт, что это является какой-то важной новостью, что на основе этого политологи делают важные выводы о том, что «Единая Россия», дескать, уже не в фаворе, что никакого Путина в «ЕР» еще нет, а в Партии ЖИЗНИ уже есть — это очень серьезные симптомы. Есть политика, а есть клоунада. Вот, к сожалению, как только Жириновский начал выдыхаться, так ему на смену Миронов с братом Путина пришли. Это шоу, не имеющее никакого отношения к реальной политике. К сожалению, политика в России на какой-то период закончилась, и начались политтехнологи с цирковым оттенком.

Павел Крашенинников, глава комитета Госдумы по законодательству, член фракции «Единая Россия», о решении двоюродного брата Владимира Путина вступить в Российскую партию ЖИЗНИ Я ничего не знал о переходе двоюродного брата Владимира Путина из «Единой России» в Российскую партию ЖИЗНИ. Но даже если бы знал, это мало что изменило бы в моем отношении к ситуации. Такой шаг, разумеется, конституционное право любого гражданина, который может быть членом любого объединения. Ну захотел перейти, и слава Богу. Об основаниях, которыми он руководствовался, надо, конечно, спрашивать у него самого. Но никаких тайных знаков я тут не вижу. Ни негатива, ни позитива. Честно говоря, я вообще впервые слышу о том, что у президента есть двоюродный брат.

"Горячая точка" – это место, где нет власти, где люди делают, что хотят. Это место, где люди поступают не так, как им велит закон, а так, как им велит совесть. А так как совесть есть не у всех, то и получается "горячая точка". Россия под руководством президента Путина незаметно превратилась в "горячую точку". В ней присутствует один из главных признаков "горячей точки": в ней люди могут делать все, что угодно, и ничего им за это, как правило, не бывает.

Никто, наверное, не возьмется оспаривать тот факт, что в любой стране, в любом государстве бывают поворотные моменты, с которых начинается новый жизненный этап, нередко весьма и весьма отличный от предыдущего. Причем осознаются эти моменты как поворотные лишь спустя какое-то — порой весьма продолжительное — время. Нередко (хотя и далеко не всегда) осознание это приходит лишь после довольно серьезных потрясений – экономических, а, бывает, и политических.

Разработанный Путиным и Ко бизнес-план ЗАО «Россия», предполагавший ускоренную трансформацию нашей страны в евразийскую Нигерию посредством коррупционного сговора с благодетельными немцами и решительного отсечения лазерной бритвой им. Оккама всех преизлишних русских сущностей, рухнул. Ни торопливое время, ни специфический стиль мышления, ни – что важнее всего – система глубинных личных интересов лидера не позволят ему в оставшиеся полновластные полтора года сформулировать что-нибудь альтернативное. Да и правящая путинская элита не в силах вынести на лагерных плечах сложный проект, выходящий за рамки логики «быстро достань из земли и толкни, пока не поздно». А значит, как всякий уважающий себя топ-менеджер, Путин должен уходить.

Если когда-нибудь нашего главного милиционера Рашида Нургалиева будут судить, я не смогу выступить свидетелем на этом суде. Потому что на вопрос судьи: «Испытываете ли вы чувство личной неприязни к подсудимому?», я буду вынужден ответить: «Да. Я ипытываю к подсудимому глубокое, годами копившееся чувство личной неприязни».

Бог не фраер – «Кубок Кремля» выиграла Анна Чакветадзе. Еще месяц назад это было бы мне почти безразлично. Почти – потому что, заядлый болельщик, хотя Анне я симпатизировал давно, но, пожалуй, не больше, чем Елене, Насте или Надежде. Просто болел за наших девчат, получая удовольствие от игры. Мое человеческое пристрастие в «Кубке Кремля» обеспечил сам Кремль – хамской антигрузинской кампанией.

Знаменитый летчик, без пяти минут герой России, посрамивший НАТО майор Валерий Троянов, за судьбой которого, как за челюскинцами, год назад следила вся страна, выгнан из армии. История была бы смешной, если бы не была такой грустной: посвятившему всю свою жизнь военной авиации летчику и его жене негде даже жить. Истребитель Су-27 летчика Троянова, как все мы помним, ровно год назад заблудился по дороге из Ленинградской области в Калининград и упал на территории Литвы. Пока успевший катапультироваться пилот ожидал решения литовских властей, сидя в вильнюсской гостинице под домашним арестом, на родине за его судьбу переживали не меньше, чем нынче за судьбу арестованных в Грузии офицеров ГРУ.

Главные события этой недели — прощание с Анной Политковской и реакция на ее убийство Владимира Путина; продолжающаяся антигрузинская кампания; ядерные испытания, проведенные Северной Кореей – все они, так или иначе, связаны одной темой, одним вопросом. Он очень простой – чего стоит жизнь человека, его будущее, его благополучие. И здесь существуют два диаметрально противоположных ответа. Вот на днях вице-премьер, он же министр обороны участвовал в правительственном совещании, посвященном авиационной безопасности (после серии катастроф президент бросил Сергея Иванова и на авиационную безопасность). На совещании вице-премьер произнес массу правильных слов, в том числе и такие: «Необходимо проработать вопрос о повышении до международных стандартов — то есть минимум до 75 тысяч долларов — уровня страхования в случае гибели или увечья пассажиров".

«12 сентября 2006 года я был этапирован в ИВС ОРБ-2 [оперативно-розыскное бюро, бывший РУБОП] г. Грозный. Надели на голову мешок и стали методично, жестоко избивать. Сказали, что если мне удалось пройти их проверку ФСБ и ГРУ, то это ничего не значит. Я потерял сознание. Когда очнулся, лежал на полу. Меня приподняли и стали душить, при этом кричали: «Умри, гад». Я неоднократно терял сознание, приходил в себя - и пытки продолжались. Я говорил, чтобы не били меня. После побоев, когда меня задержали, после тех пыток я потерял частично зрение. Меня стали пытать по-другому.