На минувшей неделе в России гибли люди. Две чудовищные трагедии – в небе над Украиной и в Москве на Черкизовском рынке — унесли в общей сложности почти двести жизней, но, слава богу, в одну историю не связались.

Министра транспорта Игоря Левитина уже хорошо знают в лицо. Для него это плохой знак. Если министра транспорта знают в лицо, значит, с транспортом что-то не в порядке. С транспортом действительно не все в порядке. С ним почти все не в порядке. Но я не уверен, что сам Левитин лично в этом так уж виноват. Я не уверен даже, что в его силах что-то исправить. Не думаю, что у него вообще есть время заниматься своими непосредственными министерскими обязанностями. Он заседает в межведомственных и межгосударственных комиссиях, он поднимает черные ящики и расшифровывает самописцы, он оказывает помощь родственникам, он инспектирует авиационный парк, пытаясь предугадать, что и где еще упадет.

Федеральная антимонопольная служба обнаружила, что цены на жилье в Москве в три раза выше, чем должны быть. Результаты проверки ФАС, предпринятой по инициативе Генпрокуратуры, изложил вчера на пресс-конференции представитель ФАС Михаил Евраев. Методику расчетов г-н Евраев изложил так: «Мы смотрели стоимость недвижимости в Москве и Дмитрове, расстояние 55 км. В Москве метр стоит 3500 долларов, в Дмитрове — 800. При этом строительные компании в Дмитрове тоже продают жилье с прибылью. Возник вопрос: может быть, в Москве высокая стоимость земли? С учетом этого возможно удорожание на 350-400 долларов. То есть квадратный метр в Москве должен стоить примерно 1300 долларов».

В России появилась третья беда – партстроительство. Занятие это увлекло всех, от мала до велика, и пока Сурков В.Ю. ворочает глыбищами, перемещая с места на место довольно значимые структуры (по числу функционеров от них кормящихся – точно), прочая общественность, не отставая, тоже лепит свои куличики. Последний всплеск активности необъясним. Профессионалов рынка подкосили закон об НПО и проблемы в «Открытой России», сильно сократившие число источников независимого финансирования – о «зависимых деньгах», т.е. о возможности найти спонсора с российским капиталом, никто не мечтает уже лет пять, еще со времен спора «хозяйствующих субъектов».

Денег много. Разных. Американских, европейских, российских денег тоже много. От этого, как утверждают компетентные экономисты, растет инфляция. То есть товары дорожают. Но нам это по барабану – все равно сметаем. Сегодня каждый московский школьник знает, что деньги происходят от нефти. В Москве, правда, нефти нет. А деньги есть. Пытливый ум усматривает некоторое противоречие. На самом деле ответ на поверхности – просто все деньги от нефти поступают в Москву. Почему так происходит?

Владимир Владимирович Путин оказался скверным переводчиком с персидского. Два месяца назад после встречи с иранским президентом Ахмадинежадом глава российского государства поторопился сообщить журналистам: «Иранская сторона положительно отреагировала на сделанные шестью странами предложения по выходу из кризиса». Речь шла о предложении, выдвинутом пятью постоянными членами Совета безопасности ООН и Германией. В нем Тегерану предлагалось до 31августа остановить процесс обогащения урана. В обмен были обещаны всевозможные экономические преференции. Также Ирану гарантировалось обогащение урана для его атомных электростанций (если таковые когда-нибудь будут построены) на территории других стран.

На прошлой неделе пленарное заседание обязательной ежегодной конференции Свято-Филаретовского православно- христианского института (СФИ) проходило не в Институте философии, как обычно, а в Российской академии образования — здесь зал побольше, но и он не смог вместить всех желающих: несмотря на принесенные дополнительные стулья, народ сидел и на подоконниках, и в проходах на полу, толпился за дверьми. А вот детей в зале было как-то подозрительно мало. Может, в СФИ теперь идет народ постарше?

...Эти строки я пишу уже в конце ноября 1991 года. Горбачев оказался прав: всей правды об августовских событиях мы, кажется, действительно никогда не узнаем. Во всяком случае — в ближайшем обозримом будущем. Однако информация обладает свойством утекать. Имеющий уши — ее слышит. Имеющий глаза — видит. Итак, моя версия подтвердилась. Подтвердилась даже в деталях. Именно Комитет государственной безопасности и его Председатель генерал армии Владимир Крючков были главной движущей силой и главной пружиной (по выражению Горбачева) августовского переворота. И все началось, как я и писала в главе "Версия", в декабре 1990 года. Конкретно — 9 декабря, за три дня до нашумевшего заявления Председателя КГБ Крючкова по Центральному телевидению.

Cразу после войны в октябре 1973 года в арабском мире царила радость: форсирование египтянами Суэцкого канала и наступление сирийцев на Голанские высоты подорвало миф о непобедимости израильской армии. Даже беспристрастные комментаторы отмечали неудачу израильских ВВС, не сумевших повторить успех 1967 года и потерявших четверть своих боевых самолетов из-за зенитного огня, тогда как сотни израильских танков были выведены из строя или уничтожены бравой египетской пехотой, вооруженной всего лишь ручными гранатометами.

В комментариях неназванных представителей правоохранительных органов по поводу взрыва на Черкизовском рынке промелькнуло рассуждение, которое, на взгляд прокурорских и милицейских начальников, должно успокоить общественность. Задержанные по подозрению в теракте молодые люди не входили ни в какую экстремистскую организацию, а действовали по собственной инициативе. Вроде одиночки Александра Копцева, устроившего резню в синагоге. Начальников можно понять. Их первый рефлекс – снять с себя ответственность.