Культурно-историческая традиция России – как, собственно, традиция любой страны — это не только письменная традиция и памятники архитектуры. Это прежде всего – история инакомыслия. Собственно, богатая культурная традиция оттого и богата, что представляет собой процесс бесконечного наследования и отталкивания от наследства. Однако редко в какой европейской стране борьба с инакомыслием становилась главной целью института государства, велась столь последовательно и жестоко, как это было в России.

Партнерство демократов с коммунистами можно сравнить с известным унижением германского императора Генриха IV, который был вынужден кающимся грешником явиться к воротам замка Каносса, где находился его заклятый враг Папа Римский Григорий VII. Императору пришлось переступить через себя, отказавшись от всего, что он отстаивал в предыдущие годы – в первую очередь, от примата светской власти над духовной. Точно так же и демократам придется совершить нечто подобное – ведь они появились на политической арене как альтернатива коммунистам, как отрицание всей практики российского коммунизма, всех репрессивных традиций советского режима, неразрывно связанных с ленинско-сталинской партией.

Меня недавно научили новому выражению – «путинские дети». До этого я думал, что «путинские дети» начнут появляться только с февраля следующего года, через 9 месяцев после президентского послания Федеральному собранию, в котором было сделано смелое предложение по решению демографической проблемы. Нет, сказали мне, «путинские дети» появятся гораздо раньше — и привели в качестве аргумента заметно увеличившееся в последнее время число беременных женщин на улицах. Это люди, поверившие в долгожданную окончательную «стабилизацию» в стране и решившие завести детей.

У нас в институте кончился свет. Мучительно, с судорогами. Дело в том, что с целью борьбы с коррупцией и экономии каждой бюджетной копейки теперь академические учреждения заключают договор с коммунальными службами исключительно через Казначейство. И вот идет наш плановик в Казначейство и говорит: «Имеем намерение заплатить за электричество за очередной квартал». А там молодая дама, проникнутая чувством государственной важности, отвечает: «В вашем стандартном договоре необходимо убрать вот такую-то строку, потому что там по-старому описана система расчетов при переплате или недоплате. Что может послужить поводом для нехороших манипуляций с бюджетной копейкой. Вот у нас на этот счет циркуляр номер такой-то, ознакомьтесь».

В деле рядового Сычева новый поворот – сослуживцы единодушно показывают, что накануне того, как Сычев попал в госпиталь, он и его мучитель Сивяков мирно спали в своих постелях. Это прекрасно согласуется с утверждениями врачей, что ножки у Сычева отвалились сами. Новый поворот в процессе случился, после того как новый генеральный прокурор уволил Александра Савенкова с должности главного военного прокурора и назначил на эту должность Сергея Фридинского.

Их столько, что и не разберешься, кто из них кто, кто старше, кто младше - все на одно лицо, и все, как один - бандиты. История братьев Умаровых живо напомнила мне народные сказки предыдущих лет чеченской войны. За время ее ведения федеральные войска убили, ранили, взяли в плен и посадили на кол 15 басаевых, 23 гелаева, 9 радуевых, 12,4 масхадовых, не считая 5 1/7 Хаттаба. Но время шло, и так или иначе всех видных моджахедов кокнули, отравили, подвзорвали, какие-то, вроде Басаева, сами нажали не на ту кнопку.

Весь конец минувшей недели российские власти считали деньги. И таки – не досчитались. А все из-за суда королевства Нидерланды. Этот странный суд наотрез отказывается признавать очевидный всем в России факт – у нас теперь все деньги, равно как и все активы, принадлежат государству. Или, вернее – той группе лиц (что-то вроде расширенного состава Совета директоров ОАО «Байкалфинансгрупп»), что нынче в умах граждан ассоциируется с понятием «государство». У нас в России ведь не только демократия суверенная. У нас, блин, все суверенное – экономика, право, судопроизводство. То есть юридически данная норма пока не закреплена, но все же понимают, что это – дело времени. Даже формальная доля государства в нашей экономике постоянно растет. О неформальной я уж не говорю.

В канун пятнадцатилетия августа 91-го, ставшего точкой отсчета для современной России, мы вновь и вновь вспоминаем всю череду событий, которая в итоге привела нашу страну к сегодняшнему положению вещей. Случайно мне попал в руки полный текст одного моего выступления, который я считал давно утраченным. Удивительно, но сказанные много лет назад слова по-прежнему актуальны: «Дорогие друзья! Дамы и господа! Товарищи!

В любой кровавой истории важно определить положительного и отрицательного героя. Иногда это бывает не так-то просто сделать. Вот, например, гибель японского моряка с браконьерского судна — мы в этой истории положительные герои или отрицательные? Я понимаю, что существует множество всяких «если», «но», «в то же время» и «с такой-то точки зрения», однако в сумме мы кто? Я думаю, что в сумме мы положительные герои. Вот так — убили человека, а герои — положительные. Чтобы стало понятно, предлагаю разложить историю на множители.