Итак, закончившийся в конце прошлой недели Архиерейский собор Русской православной церкви за границей одобрил поэтапное развитие «канонического и евхаристического общения между разрозненными частями единой Русской Церкви». Формулировка дипломатичная, ничего не скажешь. Зарубежная церковь оказалась в трудной ситуации. Причин для разделения вроде бы больше нет, главное, нет богоборческой власти, которая некогда подвергала Церковь жестоким гонениям и требовала полного себе подчинения.

Встречаясь неделю назад с руководителями РТР, Владимир Путин, вспомнив, очевидно, известный анекдот, так определил шкалу государственных приоритетов и ценностей: «В современном мире мощь государства определяется, прежде всего, экономической мощью. А потом как производная – социальным состоянием, социальной политикой и оборонной политикой. Это все производные. Если нет возможности, по-простому сказать, если нет денег – что ж, в магазин не пойдешь, ничего не купишь: ни пушку, ни ракету, ни лекарства. Поэтому экономика – в основе всего: сначала – Карл Маркс, а потом – Фрейд и другие прочие». И вот как только из-за галопирующих нефтяных цен Кремлю показалось, что с экономикой уже все в порядке, как из всех щелей попер старик Фрейд.

Я очень люблю собак. У меня их две. А у одного моего близкого приятеля – двадцать две. И все – страшно породистые. Попородистее и меня, и, подозреваю, приятеля. Собственно говоря, я начал с этого признания, чтобы заранее отмести обвинения в предвзятом отношении к одной определенной породе.

Ну что же, друзья мои, если гипотеза, высказанная Леонидом Радзиховским на страницах «Ежедневного Журнала», о том, что кипучие умы некоторых наших мыслителей додумались возродить в России монархию, верна, то вполне оправданной видится последняя инициатива думцев – начать потихоньку возвращаться к традициям и устоям данного общественного строя. Правда, термина «крепостное право» в том законопроекте, что вчера в первом чтении одобрила Дума, вы пока не сыщете, но суть предложенных нововведений именно такова: если проект превратится в закон, партиям, претендующим на места в парламенте, будет запрещено включать в свои списки представителей других организаций, а уже избранным депутатам — менять свою партийную прописку. Те, кто ослушается, будут лишаться мандатов.

Во вторник на заседании Национального антитеррористического комитета глава ФСБ Николай Патрушев отчитался в сенсационных успехах своего ведомства в деле борьбы с терроризмом. Оказалось, что только перед майскими праздниками спецслужбы задержали свыше 80 террористов и изъяли у них 110 кг взрывчатки. Накануне выступления Патрушева выжившие участники «Норд-Оста» опубликовали книгу о теракте. Это книга – гражданский подвиг Татьяны Карповой, которая одна тащила на себе все расследование (в условиях российского разобщенного равнодушия, столь отличающегося от единства осетин).

Сегодня небо упадет на Землю и Дунай потечет вспять! Сегодня во всем мире миллионы людей штурмом возьмут кассы кинотеатров, чтобы посмотреть «Код да Винчи». Будут побиты все рекорды сборов, по крайней мере, в первые дни. Но даже если фильм окажется и на самом деле такой туфтой, как утверждают 2 тысячи журналистов в Каннах, которые в массе своей освистали его после предпремьерного показа, всё равно сотни миллионов долларов создателям кина обеспечены. И я подумал: как, в сущности, немного надо людям. Время настоящих шедевров прошло и, боюсь, уже не вернется.

Германский политический фонд Генриха Бёлля присудил адвокату Юрию Шмидту престижную премию имени Петры Келли. Вот уже восемь лет приз достается людям, активно борющимся за права человека, ненасильственное решение конфликтов и защиту окружающей среды. Что немцам хорошо, то для русских профессиональная несостоятельность. В октябре прошлого года один из самых авторитетных адвокатов России едва не остался без работы. Представление о лишении Юрия Шмидта адвокатского статуса тогда поступило в Адвокатскую палату Северной столицы от Главного управления Федеральной регистрационной службы по Петербургу и Ленобласти. В документе отмечалось, что он-де несколько раз не явился на заседание Московского городского суда, где рассматривалась кассационная жалоба по делу Ходорковского, и тем самым нарушил профессиональный долг.

Один мой знакомый поделился живыми наблюдениями о встрече Путина с коллективом ВГТРК вскоре после послания. На ней, как известно, президент рассказывал о том, что много думает о своем преемнике. Так вот, мой знакомый прокомментировал это так: «Судя по его лицу, в конце концов он поймет, что лучшего преемника Путина, чем Путин, быть не может». Помолчал и вдруг добавил: «И это совершенно правильно». А говорили мы с ним – вдвоем…

Собеседник, молодой журналист из успешного глянцевого издания, с удивлением говорит об отсутствии солидарности в среде, казалось бы, ближайших коллег, о равнодушии друг к другу. «А разве где-то не так? – пытаюсь я вырулить на более общую тему. – Посмотрите вокруг, хотя бы на людей в транспорте» (в голове у меня – только что написанный очерк о московском метро). «Ну, в транспорте – чужие», — реагирует собеседник. Стоп. Почему же непременно «чужие»?

Во власти – грандиозные перемены. Сразу после майских праздников по указанию президента из ФСБ, МВД и даже Сената уволены целые группы силовиков, представлявших один из мощнейших российских таможенных кланов. Если «делу оборотней» сопутствовала грандиозная пиар кампания, то на этот раз впечатление, что все было сделано на коленке.