Много лет назад, еще в конце ХХ века, ливийский писатель (и по совместительству полковник и лидер революции) Муаммар Каддафи опубликовал рассказ под названием «Самоубийство космонавта». В нем говорилось о горестной судьбе космического исследователя, обладавшего многочисленными знаниями, но оказавшегося невостребованным после свертывания исследовательской программы. Космонавт не умел заниматься ни столярным, ни слесарным, ни токарным ремеслом, а под конец, не принятый нигде, оказался непригоден даже к роли сельскохозяйственного рабочего, так как ошеломил фермера бездной ненужной премудрости. В конце концов, космонавт принял решение покончить с собой.

Самый противоречивый итог года – это то, что случилось с понятием «демократия». С одной стороны, вторжение в Ливию законодательно оформленное как обеспечение «бесполетных зон», а фактически представлявшее собой откровенную операцию по смене режима, продемонстрировало окончательное стирание граней. Бомбовая поддержка «демократических сил», то есть одной из сторон гражданской войны, о которой до того момента не было ничего известно, далеко выходила за пределы приличий, как бы ни относиться к режиму Каддафи. Двадцатилетняя трансформация демократии и гуманитарной защиты из благородной идеи в достаточно циничный инструмент достигла в Ливии своего апогея и высокой степени дискредитации.

Итоги этого года как никогда интересно сверить с предсказаниями годовалой давности. Тогда казалось (мне, по крайней мере), что история не то чтобы «прекратила течение свое», но — подергивается ряской. Симулятивная модернизация при африканском воровстве и азиатском правосудии, членство в «большой восьмерке» и поддержка Ким Чен Ира — вся эта номенклатурная эклектика намертво сцепилась в причудливый пазл при полной апатии населения, и никакого просвета видно не было. «Шизофрения проросла в организм и перестала беспокоить», — писал я.

Это, прежде всего, «арабская весна», которую назвали «твиттерной революцией». Она началась в декабре 2010 года в Тунисе, но по настоящему развернулась в 2011-м. Развернулась с эффектом домино – в Египте, Ливии, Марокко, Йемене, Бахрейне и Сирии. Спору нет, «Твиттер» и «Фэйсбук» свою роль в сколачивании воинственной «виртуальной толпы» сыграли. Но с учетом особенностей арабского мира только новыми технологиями массовые выступления там объяснить нельзя. Энергию бунта повстанцы черпали преимущественно в мечетях.

Опубликованный на этой неделе доклад министерства иностранных дел РФ «О ситуации с правами человека в ряде государств мира» стоит прочитать каждому. «Наш ответ Хилари» – очевидная калька с ежегодных докладов Госдепартамента США – уместился на 90 страницах. 20 из них занимает описание положения дел в Америке, которое, по оценке правозащитников со Смоленской площади, «далеко от провозглашаемых Вашингтоном идеалов». К слову, страны наподобие КНДР, Сирии или Китая в мидовском списке не значатся. Зато в нем есть такие злостные нарушители прав человека, как Великобритания, Финляндия и Канада. 14 из 15 представленных в докладе стран – признанные демократии, члены Европейского Союза или НАТО (единственное исключение – Грузия).

Как известно, фразу из «Графа Нулина» «бывают странные сближения» Пушкин написал в ночь на 14 декабря 1825 года. А в нынешнем декабре, спустя почти два века, без четырнадцати лет, произошло едва ли не самое странное в современной истории «сближение»: почти одновременно вышли за порог покидаемого ими мира два правителя — Вацлав Гавел и Ким Чен Ир. Если вспомнить знаменитый вопрос Познера, позаимствованный им у Марселя Пруста, «оказавшись перед Богом, что скажете вы ему?» и предположить, что такая аудиенция состоялась (что совершенно, кстати, не исключено), то каждый из этих двоих, не сговариваясь, мог бы ответить, что пытался сделать свой народ счастливым.

«Европейский парламент для меня ничего не означает…».

Можно ли представить себе эту или похожую фразу в устах президента Украины Виктора Януковича? Вряд ли, даже непублично. Собственно, этим и объясняется фундаментальное отличие в отношениях ЕС с двумя его «стратегическими партнерами» на Востоке Европы — Россией и Украиной, продемонстрированное саммитами в Брюсселе и Киеве соответственно.

Кровопролитие, случившееся 16 декабря в Жанаозене на западе Казахстана, безусловно, трагическая страница в истории государства, выстроенного Нурсултаном Назарбаевым. Оно встанет в один ряд с декабрьскими событиями в Алма-Ате 1986 года — первым серьезным спонтанным протестом против советского режима в ряду подобных восстаний на «национальных окраинах» СССР. Сами по себе трагедия, события в Жанаозене омрачили празднование 20-летия независимости Казахстана, отмечавшееся в тот же день.

Затянувшийся процесс над Юлией Тимошенко и все, что происходит в последние недели вокруг него, более всего напоминает любительский театр абсурда, и самая неблагодарная вещь – искать в этом абсурде внятную логику. И тем не менее: кроме иррациональной мести в этой «игре регионалов» против Тимошенко поначалу был хоть какой-то рациональный момент – украинская власть пыталась таким образом создать некие аргументы в газовых торгах. И скепсис России относительно киевского суда был продиктован не симпатиями к украинской оппозиции, но все той же газовой прагматикой.

В ту зиму я как раз впервые приехал в Прагу – раньше бывать в этом замечательном городе не доводилось. Зима, темнеет рано. День короче ночи. Поэтому та картина запомнилась особенно ярко. Большую часть дня над Пражским Градом, над всей Прагой горело огромное алое сердце. Это было удивительно – но непонятно. И мы спросили у пражан, что это значит. И нам ответили: наш президент, Вацлав Гавел уходит. Заканчивается срок его правления, и в благодарность от нас – это сердце.